«Он сам провоцировал»: в Челябинске начали судить отца, устроившего матерный скандал в поликлинике

Отец пациента, устроивший матерный скандал в ЛОР-отделении первой городской больницы, считает виноватым в конфликте своего оппонента — молодого врача. Об этом Акмал Саидмахмад Искандариён заявил в понедельник, 27 апреля, на первом заседании по своему делу в Центральном райсуде Челябинска. Обвинение мужчине предъявили в хулиганстве, ему грозит до пяти лет лишения свободы. Сам он считает, что ссора бы не началась, если бы доктор ее не провоцировал. Что еще заявил Искандариён, о чем рассказали на допросах охранники и супруга, и был ли этот конфликт в больнице для агрессора первым — в репортаже 74.RU.

36-летний Акмал Саидмахмад Искандариён — уроженец Таджикистана. Окончил девять классов, получил гражданство России, жил и работал в Челябинске — «самозанятый в сфере грузоперевозок», так он обозначил свою профессию. Женат, вместе с супругой воспитывает двоих детей: дочери девять лет, сыну — шесть.

Ночью в конце января Искандариён стал участником конфликта с врачом ЛОР-отделения, куда вместе с женой привез на прием младшего сына. Мальчик перед этим пожаловался на боль в ухе. По версии следствия, отец использовал для конфликта малозначительный повод, обматерил дежурного врача и угрожал ему, то есть «действовал умышленно, с особым цинизмом, пренебрегая общепринятыми нормами и правилами». Вот небольшая цитата из видео, записанного очевидцами в ту ночь:

«Выходи, я тебе лицо разобью. Иди сюда, сука. Я за своего ребенка тебя убью. Иди, пиши заявление, терпила. Я сидеть не боюсь, понял?» — кричал агрессивный отец.

Высказанные в его адрес угрозы дежурный врач воспринял серьезно.

«Вел себя агрессивно, сопровождал высказанные угрозы нецензурной бранью, создавал обстановку, при которой угрозы убийством воспринимались как реальные», — описала действия агрессивного отца гособвинитель.

Сам Акмал Искандариён с обвинением в хулиганстве не согласен. Говорит, врача и пальцем не тронул, только оскорблял.

«Я на конфликт врача не пошел. Он сам провоцировал, — заявил в суде обвиняемый. — А то, что я ему сказал, что… по ходу угрозы… это словесно было. Я этого не хотел, я ничего не сделал ему. Частично [вину] признаю».

Свидетели на заседание суда не явились, но данные ранее показания трех из них огласили с согласия защиты. Агрессивное поведение Искандариёна в ту ночь отметили сразу несколько человек.

«Когда я подошел к кабинету, увидел разъяренного мужчину, который громко и нецензурно выражался, кричал, махал руками, высказывал угрозы в отношении дежурного врача. Я преградил путь разъяренному мужчине, который пытался пройти к врачу, попытался его успокоить, — рассказал сторож поликлиники. — Он продолжал вести себя неадекватно, но спустя примерно две минуты успокоился. В этот момент к нему подошли прибывшие сотрудники ЧОПа, и мужчина успокоился окончательно и уже не был агрессивен».

Сотрудники ЧОПа в поликлинику приехали после нажатия тревожной кнопки.

«Я подошел поговорить с этим мужчиной. Он был достаточно агрессивен, — говорил про Искандариёна один из охранников. — При разговоре со мной также разговаривал на повышенных тонах, с использованием нецензурной брани».

«Я заметил, что мужчина ведет себя агрессивно, размахивает руками, нецензурно выражается, — подтверждал его коллега. — Попросил его вести себя спокойно».

Поводом же для ссоры стало недовольство врачом.

«Как я понял, конфликт произошел из-за того, что врач, по мнению мужчины, не разъяснил лечение, назначенное его ребенку», — сказал на допросе сторож.

Жена обвиняемого Юлия Искандариён в суде рассказала, что на поездке в ЛОР-отделение в ту ночь настоял муж. Сын жаловался на боль в ухе, но сама она предлагала дождаться утра и вызвать врача на дом, а муж переживал, что помощь нужна как можно скорее.

«Около часа ночь муж приехал с работы. Ребенок плакал сильно, жаловался на ухо. Мы позвонили в неотложную помощь, там продиктовали номер дежурного лора, — рассказала Юлия. — Я позвонила, ответила женщина, сказала: „Приезжайте. Раз ухо болит, приезжайте“. Мы приехали с ребенком. Долго ходили, искали. Потом охранник открыл, мы зашли. Он сказал, что нужно талон взять, мы взяли, ждали. Потом нас пригласили, и я с ребенком пошла в кабинет. Женщина (видимо, медсестра) сказала надеть ребенку бахилы, а мне, сказала, не надо: „Ребенок заходит один“. Я возразила, что ребенку пять лет: „Разве он может зайти один?“ Она сказала: „Вы что, по-русски не понимаете?“ Но причем здесь вообще это».

В итоге в кабинет мальчик зашел один, мать осталась стоять в дверном проеме. По словам женщины, врач поначалу молча осматривал ребенка и только потом начал задавать вопросы.

«Врач спросил, почему мы не вызвали врача. Я ответила, что время час ночи, врач не придет, я хотела вызвать утром. Он сказал: „Вы что, не понимаете? Почему не вызвали врача?“ Я ответила: „Я же вам еще раз объясняю. Потому что ночью врач не придет, я с утра хотела вызвать“, — рассказала свою версию событий Юлия Искандариён. — Он замолчал, потом дал ребенку бумажку: „Всё, иди, свободен“. Я ему говорю: „Можете меня посмотреть? У меня 38,4 температура“. Я до этого обращалась в поликлинику по месту жительства, к лору, мне лечение назначили, но жидкость текла, была температура, и я хотела, чтобы он тоже посмотрела. Он сказал: „Я отказываюсь“. Я спросила причину, он ответил: „Вы же не умираете“. — „А что, нужно умереть, чтобы вы посмотрели?“ — „Я всё сказал“. Я бумажку взяла, и мы с ребенком вышли в коридор».

В коридоре жену с сыном встретил Акмал Искандариён и, по словам супруги, сразу стал расспрашивать о диагнозе и лечении. Юлия ответить толком не могла, сказала, что врач все написал на листочке, но муж настаивал на устных разъяснениях.

«Супруг начал заходить: „Сейчас я уточню, что там сказали“. Он начал стучать, заходить, а я ребенка одевала, — рассказала в суде женщина. — Зашла я уже потом, когда услышала крики, когда муж кричал. Я зашла, супруга вывела: „Успокойся“. Мы вышли, приехали сотрудники ГБР».

По ее словам, устные пояснения врач дал уже после приезда охранников, по их просьбе. Затем семье никто не мешал сесть в машину и уехать.

«И напечатано, и от руки [написано], — так описала женщина листочек с назначениями, выданный врачом. — Я даже не помню, что там было. Лекарство было назначено, потому что мы на такси заезжали в аптеку, я подавала эту бумажку».

По словам Юлии, для ее пятилетнего сына самостоятельный прием у ЛОРа стал шоком.

«Ребенок испугался, он сказал: „Мама, какой-то плохой врач“. Он до сих пор это говорит», — заявила женщина в суде.

Все время, что Юлия успокаивала кричащего супруга, ребенок был рядом с ними.

«Сотрудник ГБР его потом развлекал, разговаривал с ним, — добавила женщина. — Потому что ребенок после врача был напуган».

«А как вы считаете, ребенок мог быть напуган из-за того, что кричит его папа?» — спросил у нее адвокат врача.

«Да, думаю, что мог. Но сначала испугал его доктор, — высказалась свидетельница. — Без мамы его смотрели первый раз за пять лет. Наверное, он испугался. Он у меня на руках всегда обслуживался в больницах».

Услышать версию врача сегодня не удалось, он не пришел на заседание. Но ранее потерпевший связывался с нашей редакцией и рассказывал, что действовал в ту ночь строго по протоколу и оказал ребенку всю необходимую помощь. В материалах дела есть записи с камер наблюдения в коридоре, где хорошо слышны и крики агрессивного отца, и его угрозы.

Юлия поведение супруга не одобряет, но считает, что он достаточно раскаялся.

«Он говорит: „Я переборщил, я не хотел, но за ребенка…“ Он сам сирота, — объяснила в суде супруга обвиняемого. — Он до сих пор раскаивается, говорит, его вывели на эмоции, спровоцировали».

Интересно, что этот конфликт в ЛОР-отделении мог быть не первым.

«У вас происходили подобные ситуации за последний год?» — спросил у свидетельницы адвокат врача.

«Нет», — заверила жена обвиняемого.

«В ГКБ № 9 вы не обращались за медицинской помощью вместе с супругом? В Ленинском районе? Также с ребенком — в травматологию?» — уточнил защитник.

«Да, мы постоянно у травматолога бываем, у ребенка суставы слабые», — подтвердила свидетельница.

«Какие-то противоправные действия там совершали?» — спросил адвокат.

«Нет», — отрицала жена.

«Не перекрывали проезд автомобилем?» — уточнил адвокат.

«Перекрыли. Подъехали к шлагбауму. Почему? Потому что ребенка нужно было вытащить на руках, он не мог пойти», — призналась жена.

«Вам делали замечания, вы отказывались…» — начал адвокат.

«Мы убрали потом машину», — заверила свидетельница.

«Когда?» — переспросил защитник.

«Муж сам вышел, убрал. Но там все спокойно было».

Озвучить в суде представитель прокуратуры предлагала также показания дежурного врача и медсестры, работавшей с ним. Но адвокат Искандариёна высказался против. Из-за этого заседание пришлось отложить до мая — требуется время для повторного вызова сотрудников поликлиники. Всё это время агрессивный отец будет находиться под домашним арестом — меру пресечения ему сегодня продлили еще на полгода.

«Имеются риски, что каким-либо образом подсудимый может воздействовать на потерпевшего, на свидетеля», — обосновала необходимость домашнего ареста гособвинитель.

Сам Искандариён с продлением домашнего ареста был не согласен.

«У меня кредиты, я уже три месяца сижу [дома], — заявил подсудимый. — К врачу у меня никакого этого нету. В Следственном комитете мы с врачом подружились, он сам ко мне подошел. Он сам извинения попросил, я извинения попросил. У меня ненависти к этому человеку нет. Просто три месяца уже дома сижу, не работаю, сами понимаете. Супруга работает неофициально, в неделю максимум два раза, потому что ребенок часто болеет. А я дома сижу — не могу в садик пойти, в больницу, ничего не могу делать».

Адвокат его поддержал, настояв на том, что объективной необходимости в домашнем аресте нет.

«У него на иждивении находится супруга и двое малолетних детей. Прошу рассмотреть возможность запрета определенных действий», — предложил адвокат Владислав Краснов.

Но в изменении меры пресечения суд отказал.