На скале в Челябинской области выбита икона. Рассказываем, откуда она там взялась и как добраться

О том, что на одной из скал в Челябинской области выбита икона, мы узнали случайно. Искали варианты для отдыха в новогодние праздники, а снова ехать на Таганай или Зюраткуль — не вариант. Да, в нацпарках очень красиво, но хотелось чего-то необычного. Выбитая на скале икона показалась как раз таким вариантом. Случайно увидеть ее в общем-то невозможно: находится в стороне от областных и федеральных трасс, нечасто мелькает в повестке. Хотя свои поклонники у святыни, конечно, есть. Рассказываем, откуда она взялась и как добраться (а заодно присмотримся еще к нескольким местным достопримечательностям).

Чтобы увидеть икону на скале, отправляемся в Пластовский район. Нам нужны окрестности села Степного. С трассы сворачиваем в сторону жилых домов, а затем снова выезжаем на дорогу, уже местного масштаба. Ведет она от Степного к небольшому поселению Степнинскому, которое еще с колхозных времен тут называют «третьим отделением».

«Дорога насыпная, но ее чистят, потому что все жители ездят в Степное — на работу, в садик, в школу, — рассказывает нам по пути библиотекарь села Степного Лариса Лебедева. — Там тоже есть школа, но только до третьего класса, а затем в школу Степного переводят детей. В общем, дорога плохая, но она есть, и зимой ее чистят».

Вопрос о дороге — совсем не праздный. На разведку к местной святыне мы отправляемся еще до больших снегопадов, а потому сразу интересуемся, можно ли проехать после наступления настоящей, а не календарной зимы. Оказывается, можно. Правда, перед самым Степнинским нужно еще свернуть к иконе вглубь лесополосы. Обычно и здесь по наезженным тропам можно добраться к самым скалам, но вот после обильных снегопадов придется немного прогуляться пешком — буквально 500-700 метров.

«Молодожены ездят сюда, чтобы попросить счастья, повязать ленточку, — рассказывает Лариса Лебедева. — После того, как икону освятили, к ней начали ездить. Раньше молодожены после регистрации отправлялись к памятнику солдату, цветы возлагали, а сейчас — к иконе».

Популярно место и у православных паломников, добавляет наша провожатая. Одни едут, чтобы попросить о помощи, другие — поблагодарить. Икона, конечно, рукотворная, появилась здесь в конце 1990-х. Ее автор — местный житель Евгений Андреевич Тележкин. Он не был ни профессиональным иконописцем, ни скульптором, просто однажды решил выбить на скале икону. И долго-долго ездил на старенькой «Ниве» по окрестностям, искал подходящее место.

«У нас тут места такие — сопки, валуны. У Евгения Андреевича была „Нива“. Сядет в нее, поедет по окрестным сопкам и подбирает подходящий камень. Постучит — этот камень крошится, другой ломается, а он крепкий искал, — рассказывает Людмила Лебедева. — Он старенький был уже, и семья переживала: „Если потеряется, где его искать?“ Мало ли, вдруг с сердцем плохо бы стало».

Тревоги семьи по поводу здоровья были совсем не праздными. Евгению Тележкину, когда он начал работать над иконой, было уже 77 лет. И для родных его желание высечь лик Богородицы стало, мягко говоря, неожиданным.

«У него инсульт перед этим случился, увезли в больницу. Внучка-медик как раз дежурила, а он удрал. Звонит мне: „Мам, дед удрал“. А я в окно смотрю — он идет, — вспоминает невестка Евгения Тележкина Любовь Егоровна. — Пришел, сел и ревет: „Ой, Люба, я хочу сделать матерь божью“. Я ему говорю: „Ты скажи, почему удрал из больницы? У тебя инсульт! Тебе лечиться надо“. А он: „Не хочу я лечиться. У меня одна мысль — сделать матерь божью“. — „Где сделать?“ — „На сопках“. А какие сопки? Еле ходит!»

Семья поначалу даже пыталась отговаривать пенсионера, но Евгений Андреевич был непреклонен. Возвращаться в больницу наотрез отказался, нашел подходящую сопку возле третьего отделения, достал инструменты — и начал работать. За образец взял икону Богородицы, стоявшую дома, и несколько месяцев ездил к скалам вместе с инструментами.

«Зашел как-то и сказал за чаем: „Я свою работу закончил“. А там сами понимайте, какую работу, — вспоминает Любовь Егоровна. — А потом уже люди начали говорить: „Вы были у матери божьей?“ А мы нигде не были, ничего не знаем. Съездили — на тебе. Еще позже дед заехал как-то, чаю попил. Спрашиваю: „А ты куда опять попылил?“ Отвечает: „Я поеду, покрашу ее [икону]. А то на камне она не выделятся“. И съездил, покрасил».

Со временем об иконе на скале стали говорить так много, что это привлекло внимание церкви. Священник из Пласта нашел Евгения Тележкина и вместе с ним съездил к сопкам, а затем освятил лик по просьбе прихожан.

Родные рассказывают: на самом деле изображение Богородицы было не первой работой Евгения Тележкина. Еще в 1967 году, к 50-летию советской власти, он сделал на сопках барельеф Ленина, и это место в советское время для жителей было культовым.

«Раньше эти сопки назывались Васильевские, а потом стали Ленинские. На все праздники мы ездили туда. Отмечали там 1 Мая, 9 Мая, — рассказывает невестка мастера Любовь Егоровна. — Этот барельеф Ленина он сам нарисовал (мы потом эскиз нашли карандашный, когда вещи разбирали), сам его выбивал. К этому Ленину мы ездили с пацанами на мотоциклах, взрослые там же отмечали все праздники. А зимой мы с подругой Наташкой туда на лыжах бегали».

Сейчас доехать до сопки с Лениным уже не получится: территория относится к Санарскому заказнику, и лесники тщательно следят, чтобы чужого транспорта там не было. Зато можно дойти пешком, от трассы до нужной точки — меньше двух километров. Ленинская сопка, кстати, в несколько раз выше человеческого роста, и если до профиля вождя дотянуться не проблема, то с надписями Евгению Тележкину приходилось работать на приличной высоте.

«Я ему всегда говорила: „Папка, как ты Ленина сделал? Такая высь!“, — вспоминает Любовь Егоровна. — А он рассказывал: „Я на вожжах висел“. Представляете? На вожжах висел! Это же с ума сойти можно!»

«Там правда очень большой камень, — поддерживает библиотекарь Лариса Лебедева. — Если внизу стоять, до самой высокой части рукой не достанешь. А ему выбивать надо было. И вот он крепил вожжи за камень, как на сидении опускался и выбивал. Один! А если бы сорвался? Никого ведь вокруг».

«А я всегда говорила: мне кажется, что его кто-то вел», — улыбается Любовь Егоровна.

Работал Евгений Тележкин и с обычной скульптурой. В 1970-х к открытию детского сада в Степном сделал фигуры девочек, стоящих перед входом. Спустя полвека они уже начали потихоньку разрушаться, но по-прежнему стоят на месте. А во дворе у внучки Евгения Андреевича выставлена фигурка Ленина-ребенка. Родственники рассказывают: ее мастер вытесывал из огромной глыбы.

«Камень огромный, его краном передвигали, — вспоминает Любовь Тележкина. — И сам Ленин — ну натурально как ребенок. Волосы кудрявые, сидит с книжкой, как будто читает. Брючки, сапоги — он как живой».

Раньше этот памятник стоял в палисаднике у дома Евгения Тележкина, добавляет наша собеседница. Потом его увозили в Лазурный, а недавно снова вернули в Степное — на родину автора.

«Дед говорил, что работал почти 40 лет над ним, — рассказывает Любовь Егоровна. — У него ведь и работа была, не мог он просто сидеть у камня. А чтобы такой камень выбить, нужно время. Вот он и работал с ним после работы да в свободное время».

Обычная работа у Евгения Андреевича действительно была. Родился он в селе Степном, но успел пожить в Челябинске, трудился слесарем на ЧТЗ. В 1950-х после партийного скандала вернулся на родину.

«Анна Петровна, жена деда Жени, была коммунистка, а у нее стояла икона в переднем углу, — рассказывает Любовь Тележкина. — Кто-то нажаловался на нее: „Как это? У коммуниста, вроде как, икона есть“. Сами знаете, тогда нельзя было. И всё, они испугались и с дедом Женей сюда приехали, тут жили. Они испугались тогда. Ведь отца у деда Жени расстреляли. Он был учителем труда, и кто-то на него нажаловался, его забрали по линии НКВД, расстреляли. Потом только реабилитировали посмертно».

В Степном Евгений Андреевич работал заведующим клубом, играл на баяне, устраивал концерты местного хора.

«Он сам делал музыкальные инструменты, трубочки — медные и не только, — рассказывает Лариса Лебедева. — Потом играл на них, других обучал. Делал что-то вроде маленькой балалайки, домбры: дерево обработает, струнки натянет. Потом придумал агрегат по типу музыки ветра, на нем он тоже играл — как человек-оркестр. В хоре он это все тоже использовал».

Потом клуб сгорел, коллективы развалились, и лишь изредка участников хора приглашали на выступления. Но и тогда Евгений Тележкин без работы не остался: чинил деревенским обувь, выправлял помятые в аварии машины, фотографировал на документы или для домашнего архива.

«Сапожник он был отменный! Когда я еще училась в городе, попал каблук в сточную канавку, отломился. Евгений Андреевич мне полностью убрал подошву, новую выточил. Туфли сделал как новые! — восхищается Лариса Лебедева. — Заходишь к нему — избенка старая, нужно сгибаться [в дверном проеме], и на стене живого места не было, везде инструменты. Много-много разных инструментов».

Умер Евгений Тележкин в 2006 году, но многие хорошо помнят его и спустя 20 лет. И пусть праздники возле барельефа Ленина никто не отмечает, нет-нет да полюбоваться наскальными работами приезжают туристы.