«Она стояла как сигарета — сверху дым». Пожар в Останкинской башне 25 лет назад оставил страну без телеэфира, а семьи — без близких

Ровно 25 лет назад, 27 августа 2000 года, в Москве произошла одна из крупнейших техногенных катастроф постсоветской России. Останкинская телебашня, или, как ее называл Никита Хрущев, «иголочка», которую мы «воткнули капиталистам», загорелась. Вещание федеральных телеканалов прервалось для всей страны. Что страшнее, заложниками горящего бетонного гиганта стали трое людей: один — по долгу службы, двое других — по воле случая.

Как тушили уникальный пожар, который распространялся «вопреки законам физики», помнят ли москвичи дни без телевидения и удалась ли «работа над ошибками», — в материале наших коллег из MSK1.RU.

27 августа 2000 года в ресторане «Седьмое небо» (три его зала расположились на отметке 328–334 метра) была, как обычно, полная посадка. Сюда поднимаются после смотровой площадки — поесть и полюбоваться столицей. Круговая платформа медленно вращается, совершая полный оборот за 40 минут — ровно столько в среднем длится обед.

Около трех часов дня на высоте около 460 метров в сердцевине башни произошло короткое замыкание. Загорелись фидеры — кабели связи.

Погода в то воскресенье выдалась спокойной и безветренной. Ее позже назовут подарком судьбы — именно штиль спас от худшего сценария. Страшнее огня была лишь одна перспектива: падение многотонного полукилометрового исполина на жилые кварталы у его подножия. На следующие сутки зеваки и журналисты, не отрывая глаз, будут всматриваться в клубы дыма, пытаясь уловить, не кренится ли громадина.

По некоторым свидетельствам дым заметили еще до трех часов дня. Журналист Первого канала Татьяна Бодрова вспоминает об охраннике стоянки, который рассказал ей свою версию.

«У нас там была стоянка около 17-го подъезда. Там сидел парень, охранял эту стоянку с машинами, и он мне рассказывает потом: „Я, говорит, сижу и вижу — дымок идет из башни“. Я отвечаю: „Так ты бы позвонил“. Он: „Я позвонил пожарным. Они сказали: „Хватит уже, сколько уже таких звонков“. Я еще раз набрал. Говорю, мол, у нас башня горит. Они говорят: „Мы не будем слушать, все время анонимные звонки приходят, там пожар, тут пожар, мы едем, а ничего нет, одни ложные вызовы“. А сама я ничего не знаю, я села в машину и уехала», — рассказала Татьяна Бодрова.

По версии «Московского комсомольца», сигнал о бедствии поступил в 15:08. В диспетчерскую службу позвонила жительница дома, окна которого выходили на Останкинскую телебашню. Она сказала, что идет дым. По данным издания, диспетчер и ей сначала пригрозил наказанием за ложный вызов. Но женщина настояла на своем, и сообщение передали в пожарную часть.

Уже в 15:30 телевидение начало гаснуть. Один за другим, с интервалом в несколько минут, из эфира пропали НТВ, ТВЦ, ТВ-6, «Культура», СТС… Сотрудники телеканалов узнали о проблеме от звонков растерянных зрителей. Рожденная в тот день фраза «Горит и не показывает» мгновенно разлетелась по городу.

Спустя 15 минут в столице работали лишь несколько каналов. В эфире остались ОРТ («Первый канал»), РТР («Россия-1»), ТНТ, вещавший не из Останкино, а с Шаболовки, где стоит предшественница Останкинской телебашни — Шуховская, и кабельный телеканал «Столица».

Для миллионов россиян исчезновение картинки поначалу не было чем-то из ряда вон. «Я подумала: наверное, антенна сломалась. Пошла поправлять ее на балконе», — вспоминает жительница соседнего района. Люди просто переключали каналы в поисках работающих. ОРТ и РТР продержались до 18:10 — и именно из их экстренных выпусков зрители узнали, что случилось на самом деле.

Пока страна гадала о причинах «белого шума», в самой башне шла спешная эвакуация. Главной задачей было вывести посетителей ресторана «Седьмое небо» и смотровой площадки — это около 350 человек. Лифты еще работали. Спуск с высоты 337 метров занимал меньше минуты. Вывести такое количество людей по узким техническим лестницам было бы практически невозможно. Уже через 20 минут (по другим сведениям, эвакуация заняла около часа) все были в безопасности на земле.

В это время к Останкинской телебашне подъехало 40 пожарных расчетов. Но они столкнулись с проблемой, к которой никто не был готов: как тушить огонь на высоте в полкилометра? Стандартные методы были бесполезны.

Незадолго до возгорания 21-летний Денис Арсюков поговорил со своим отцом в последний раз. Они служили в одной пожарной части. Сейчас Денису столько же лет, как было его папе тогда. Мужчина вспоминает: ничего не предвещало беды — они просто пожали друг другу руки и разошлись. Денис — домой, а его отец, 46-летний полковник внутренней службы Владимир Арсюков, — на дежурство.

Полковник Арсюков был заместителем начальника управления пожарной охраны Северо-Восточного округа и курировал башню. Именно он возглавил разведгруппу. Обстановка к тому моменту уже была катастрофичной. Горящие фидеры — кабели связи в полиэтиленовой оболочке — буквально раскидывали пламя. Расплавленный пластик кусками падал вниз, поджигая все на своем пути. Так пожар совершил невозможное: он распространялся сверху вниз, вопреки всем законам физики.

«Уникальный пожар… его распространение как бы противоречило законам физики», — рассказал Денис Арсюков — уже не как сын погибшего, а как сотрудник пожарной охраны.

Около 16:45 над башней появился пожарный вертолет. У ее подножия собралась толпа: зеваки, журналисты и десятки огнеборцев, которые могли лишь наблюдать за трагедией наверху.

Стояла задача локализовать огонь, сдержать его распространение вниз. Остановить на отметке 440 метров не смогли: порошковые огнетушители оказались бесполезны против горящего бетонного «котла».

Было решено создать рубеж обороны на отметке 350 метров, проложив шахту асбестовой кошмой (полотном. — Прим. ред.). Выбор места был не случайным: на 13 метров ниже располагались технический бассейн и мощные насосы для системы пожаротушения. Но они, по неизвестной причине, так и не включились.

С кошмой тоже все пошло не гладко: устройство шахты не позволило натянуть полотно сплошняком. Огонь продолжал «капать» вниз. При температуре выше 1000 градусов уже летела не только оболочка, но и сами кабели.

В 18:10 почти всю башню обесточили. Тогда вещание остановили и продержавшиеся до этого времени в эфире ОРТ и РТР.

А внутри башни полковник Владимир Арсюков принял роковое решение. Версии о том, что им двигало, расходятся. По одной — он получил приказ свыше проверить отказавшую систему пожаротушения на отметке 350 метров и доставить туда асбестовое полотно. По другой версии, он вызвался проложить кошму добровольно.

Его сын, Денис Арсюков, уверен: полезть в огонь самому, а не бросать туда своих бойцов, всегда было в духе отца.

«Он пошел туда сам, а не послал подчиненных. В этом был весь он. Это его характер», — рассказывает Денис Арсюков.

Вместе с полковником в лифт сели 24-летняя лифтер Светлана Лосева и 56-летний слесарь-ремонтник Александр Шипилин.

За несколько дней до пожара Светлана Лосева вышла замуж. 27 августа у нее был выходной — она взяла несколько отгулов из-за свадьбы. Но по какой-то причине в этот день ей пришлось выйти на работу.

Выходной был и у слесаря-ремонтника Александра Шипилина. Но его жена, увидев пожар из окна их квартиры, разбудила Александра — и он пошел на работу помогать.

Доставить негорючее полотно нужно было как можно быстрее, а пеший подъем занял бы два часа. Находящийся рядом начальник лифтовой службы Василий Гольцов настаивал: движение лифтов нужно срочно прекратить из-за риска. Но Арсюков решил рискнуть.

Лифт с тремя людьми при подъеме «завис» на высоте около 300 метров. Арсюков передал по рации, что они застряли, и их «душит дым». Они по очереди пользовались одним противогазом. Последнее сообщение от них поступило в 19:22.

«Противогаз столько времени не может держать. Поэтому было все понятно. Но оставалась надежда, что где-то все-таки он вышел в какую-нибудь техническую комнату», — делится воспоминаниями Денис Арсюков.

К вечеру, когда огонь продолжал бушевать, возник главный страх: а устоит ли башня? Тень сомнения, отброшенная еще при ее проектировании, накрыла Останкино с новой силой.

Людей отвели на расстояние 700 метров, башню огородили, маршруты троллейбусов и автобусов поменяли.

Параллельно возникла вторая угроза — коллапс экстренных служб. Связь милиции и скорой помощи тогда держалась на радиочастотах, которые ретранслировались через башню. В 20:40 журналистам неофициально сообщили: работа спасателей и правоохранителей не пострадает.

Всю ночь огонь стремительно «падал» к земле. В пять утра 28 августа его удалось остановить на отметке примерно 80 метров. В 12:30 пожарные отрапортовали о локализации пожара. Полностью его удалось потушить (на отметке 69 метров) лишь к 17:30, спустя более суток после начала крупнейшей техногенной катастрофы. Как оказалось, 120 из 149 тросов, которые с силой 70 тонн «стягивают» башню и обеспечивают ее устойчивость, лопнули под воздействием температуры.

Уже вечером после полной ликвидации пожара в башню запустили первую группу спасателей. Как вспоминает фотокорреспондент «Комсомольской правды» Владимир Веленгурин, он случайно оказался на совещании без прессы, где глава МЧС Сергей Шойгу отметил, что снимать «внутренности» башни некому. Так фотокорр попал в числе первых на осмотр места катастрофы.

«Наверх еще никто не поднимался. Лифты не работали — мы шли пешком по лестнице», — вспоминает фотограф. По пути валялись кучи пустых огнетушителей — ими тушили и тут же бросали. Через них очень сложно было пробираться.

Добравшись до знаменитого ресторана «Седьмое небо», группа обнаружила сюрреалистичную картину: накрытые столы с практически нетронутой едой, только все под толстым слоем копоти.

Тела погибших в лифте удалось извлечь лишь утром 29 августа. Кабина подъемника, в которой застряли Арсюков, Лосева и Шипилин, сорвалась вниз с огромной высоты. Удар был чудовищной силы: лифт пробил бетонный пол и ушел на семиметровую глубину в затопленный подвал телебашни. Сверху на смятый, как консервная банка, металл рухнули километровый трос и четырехтонные противовесы.

Опознание шло тяжело. За несколько часов до процедуры матери Светланы Лосевой стало плохо, и ее госпитализировали. Тела удалось идентифицировать лишь по найденной рации с позывным полковника Арсюкова и обрывкам его формы.

Всех троих посмертно наградили орденом Мужества. Сначала награду «выписали» полковнику Арсюкову, позже — Светлане Лосевой и Александру Шипилину. Для семилетней дочери Светланы, оставшейся сиротой как раз перед первым школьным звонком, была назначена ежемесячная выплата в размере 5 тысяч рублей — вплоть до совершеннолетия.

Единственным погибшим, чья память точно увековечена, стал полковник пожарной службы. 73-ю часть, где он служил, переименовали в его честь. В районе Северный, где он родился и жил, два проектируемых проезда объединили в одну улицу Арсюкова. В школе, где герой учился, сделали небольшой музей его памяти.

Памятную табличку установили в Останкинской телебашне после пожара.

Пока пожарные боролись с огнем, телевизионщики боролись с эфирной тишиной. Конкурирующие телеканалы объединились, чтобы вернуться в эфир.

Еще в день пожара НТВ стало выходить на ТНТ. Канал ТНТ, чей передатчик находился на Шуховской башне, предоставил свою частоту для новостных программ НТВ. В углу экрана мелькали то один, то другой логотип — зрители стали свидетелями уникального совместного вещания.

Через два дня, 30 августа, в эфир на чистоте РТР вышел совместный канал ОРТ и РТР (нынешние «Первый канал» и «Россия»). В его эфире шли выпуски новостей «Время» и «Вести». Появился и канал НТВ+«Культура», где показывали культурные программы и сериалы.

Все временные каналы просуществовали до 3 сентября. К 4 сентября инженерам удалось частично восстановить вещание с резервных передатчиков, и основные каналы начали возвращаться на свои частоты, хотя и с пониженной мощностью.

Полностью эфирная мощность нормализовалась только к январю 2002 года.

А полная реконструкция самой башни заняла 8 лет — лишь только после многочисленных пожарных проверок сюда снова стали водить экскурсии.

Уголовное дело прокуратура возбудила в тот же день. С причиной возгорания определились сразу: из-за перенапряжения сети загорелись фидеры. Построенная в 1967 году башня не была рассчитана на телевизионный бум. К исходным мощностям добавились пейджинговые компании, операторы связи. Считается, что один из арендаторов установил усилитель, что и создало перегрузку сети.

Но найти конкретных виновных в гибели людей так и не удалось. Как писала в 2001 году газета «Аргументы и Факты» со ссылкой на свои источники, следствие пришло к парадоксальному выводу.

Первым «виновным» стал погибший полковник Владимир Арсюков — за то, что «проигнорировал запрет на использование лифтов» и «не воспрепятствовал использованию лифта гражданскими лицами». Издание задалось вопросом: как можно посмертно наградить человека орденом Мужества и одновременно вменить ему те же действия?

Вторым «повинным» назначили умершего еще в 1980 году главного инженера проекта Злобина — за «халатное отношение к обязанностям» при проектировании.

Третьим виновным стал 61-летний инженер-проектировщик. Именно он долгие годы отвечал за техническое переоснащение башни. Его дело прекратили в связи с истечением срока давности, амнистией и недееспособностью: он был инвалидом первой группы и, по данным издания, находился в отделении интенсивной терапии.

В итоге дело, как пишет «АиФ», было закрыто и сдано в архив.

Следователь Юрий Мартышин, руководивший расследованием, дал в комментарии для «МК» емкую оценку этой ситуации: «Если мы будем друг другу врать, ни в чем не разберемся. А если не разберемся, будет новый пожар».

Среди создателей легендарной башни сегодня остался, пожалуй, лишь один ключевой свидетель — 89-летний Владимир Травуш, ученик и соратник главного конструктора Николая Никитина. Он, как соавтор оригинального проекта, руководил процессом восстановления башни после пожара. На прямой вопрос о том, в чем же причина возгорания — в уникальности конструкции или в халатной эксплуатации, — он отвечает уклончиво.

«Вы хотите, чтобы я кого-то покритиковал? Нет, я не могу. Ведь было же расследование, — говорит Владимир Травуш. — Мне трудно сказать, какая была причина того, что вдруг возник пожар. Возможно, там что-то было во время эксплуатации. Не могу вам ответить на этот вопрос».

Для него, как для инженера, важнее не поиск виноватых, а факт того, что их с учителем творение выстояло в немыслимых условиях. Он тогда прилетел из командировки в Москву и тут же занялся проектом восстановления телебашни.

Спустя 25 лет после пожара в Останкино Москва только ушла ввысь. Там, где раньше были пятиэтажки, вырастают небоскребы. Но готовы ли пожарные к новым вызовам?

Это слова действующего пожарного из Москвы, который согласился поговорить с нами на условиях анонимности.

По его признаниям, техника далеко не так всемогуща, как ее представляют гражданские. Современные автоцистерны могут эффективно подавать воду только до 12-го этажа. Выше никак: физика становится безжалостным противником и тянет воду вниз, какие мощности ни подключай.

В башнях «Москва-Сити», по данным нашего собеседника, пытаются решить проблему сложными системами «переливов»: вода с улицы закачивается в промежуточные емкости на каждые 10 этажей, откуда специальными помпами перекачивается выше.

«Вы представляете, сколько времени это занимает? Пока одна емкость заполнится, другая».

Уникальность конструкции здания, как считает пожарный, может стоить чьей-то жизни. Но даже это не самая главная проблема. Современные системы безопасности в обычных домах превращаются в смертельные ловушки. Магнитные ключи, без которых нельзя попасть в подъезд или на лестничную клетку, пожарным не выдают, и драгоценные минуты тратятся не на спасение людей, а на взлом дверей или поиск кода домофона.