«Врачи удивляются, а я 42 года с этим живу. Я динозавр». Слепой Тихон — о том, как без глаз увидеть жизнь

Когда я захожу в квартиру, Тихон говорит: «Погодите немного, нужно пару сообщений отправить». Садится за стол с обычным компьютером и начинает ловко стучать по клавишам, переименовывая файлы и сортируя по папкам.

Есть две особенности: он пользуется только клавиатурой, и при каждом нажатии женский голос-ассистент сообщает, что происходит на экране, называет папки, имена файлов и проговаривает то, что человек печатает вслепую. Выглядит удивительно нормально, и в этом и состоит философия жизни самого Тихона. Он говорит, что слепоту многие стигматизируют, но она далеко не приговор, просто с ней нужно научиться жить, так же как зрячие учатся водить машину или рисовать. А радостей в жизни хватает.

— В интернет вы можете выйти? — спрашиваю.

— Конечно! — фыркает Тихон, переключает на экране сервисы «Яндекса» и находит сайт с архивом передач интернет-радио, где в одном из шоу он из своей домашней студии ведет блог, посвященный тяжелому металлу. Он выступает под псевдонимом Профессор Тихий, радиостанция называется «Отрыв». Он ищет ее, и торопливый женский голос в унисон стуку клавиш отрывисто восклицает по буквам: «О. Т. Р. Ы. В. Отрыв».

Тихону около пятидесяти. Видеть наш герой перестал весной 1998 года, когда ему было чуть за двадцать, то есть в самом начале взрослой жизни.

— У меня никогда не бывает депрессий, я вообще не знаю, что это такое, — отмахивается Тихон. — В июне 1998 года, через два месяца, как я ослеп, из организации слепых мне передали кассеты с аудиокнигами. Я сутки не подходил к магнитофону, потому что думал: «Вот подойдешь, включишь, ну всё, значит, ты точно слепой». А так какая-то надежда еще оставалась. А потом плюнул, включил, и мне так понравилось! Я и раньше много читал, даже с фонариком под одеялом.

В жизни слишком много интересного, чтобы предаваться унынию, — таков настрой Тихона. Вечером, говорит он, «Трактор» играет, буду «смотреть», а в следующем году чемпионат мира по футболу. Для человека, который трижды в неделю вынужден ездить на диализ из-за отказа почек, завидный настрой. Ей-богу, из-за какой чуши мы, зрячие, порой переживаем, пока другие люди умудряются находить радость буквально везде.

У жены Тихона, Елены, тоже ослабленное зрение. С Тихоном они воспитали сына. Савелию сейчас 22 года, и он работает на Копейском машиностроительном заводе имени Кирова. Познакомились будущие супруги в первые годы после потери Тихоном зрения. Я спрашиваю Елену:

— А он и тогда был таким уверенным в себе?

— В первые месяцы было заметно, как ему непросто, — отвечает она. — Идем с ним по улице, машина едет, он слышит ее, а понять, где она, сложно. Он сторонится, ко мне прижимается…

История Тихона — это сложный путь, который он пытается представить как легкий. Я спрашиваю, как так получилось, что он ослеп.

В 1983 году на школьном дворе в родном Старокамышинске Тихон неудачно прыгнул, занозив ногу. Сначала не придал этому значения, но скоро нога начала краснеть и распухать. Хирург сказал, абсцесс. Но когда занозу вскрыли, гноя не оказалось, и вроде бы всё обошлось, только Тихон после этого почувствовал себя странно:

— Я часто начал ходить в туалет, много пить, худеть, — вспоминает он.

Так на седьмом году жизни у него обнаружилась тяжелая форма сахарного диабета. Как это связано с той травмой, Тихон и сам не знает: говорит, заноза, вероятно, запустила в организме спящие процессы, приведшие к диабету. Или просто совпало? Склонность к заболеванию генетическая: оно проявлялось у старших родственников Тихона и брата Артема.

Все школьные годы Тихон регулярно оказывался в больнице, но продолжал жить как обычный подросток, даже слишком активный. До поры диабет его не беспокоил: были, конечно, регулярные госпитализации, но в остальном — полноценное детство. Он любил лыжи, футбол, хоккей и вообще был крайне подвижным ребенком, плюс увлекался шахматами и музыкой. Группа Iron Maiden, обложку которой он сначала принял за анонс фильма ужасов, впечатлила его так сильно, что до сих пор остается фаворитом.

Но диабет коварен. Тихону кололи инсулин и проводили регулярную терапию, однако в 1997 году его зрение начало резко снижаться. Окулисты, посмотрев глазное дно, схватились за голову, велев тут же записываться на операцию, чтобы избежать полного разрушения сосудов и отслоения сетчатки. Ждать очереди пришлось несколько месяцев, и так совпало, что в день, когда осенью 1997 года Тихону нужно было ехать в медцентр Екатеринбурга, в Челябинске был рекордный снегопад, парализовавший движение. Операцию перенесли на начало 1998 года, но, возможно, оказалось поздно: весной Тихон окончательно перестал видеть.

— Я не помню, чтобы я был в отчаянии, — пожимает он плечами. — Мама говорит, что какое-то время у меня было состояние подавленности, но чтобы депрессия началась… Нет, не помню.

В августе 1998 года у Тихона начались сильные боли в глазу, в итоге очередной диагноз — глаукома — и еще одна операция. Был риск удаления глаза, но хирургу удалось его спасти. Только глобально это не помогло: в этот период наш герой окончательно понял, что зрение не вернется. Его направили в реабилитационный центр для слепых в Бийске.

Это был ключевой момент, потому что в Бийске Тихон научился всем навыкам жизни слепых. Например, банальному хождению строго по прямой: в спортзале клали два мяча на расстояние метров семи, и нужно было, стоя у одного из них, дойти до второго. Здесь учили ориентироваться в пространстве, ходить с тростью, читать и писать шрифтом Брайля. А еще тренировали бытовые навыки: глажку, стирку, готовку.

— Запомнился один из первых уроков домоводства, — рассказывает Тихон. — Преподаватель говорит, мол, сегодня будем учиться готовить еду. А я смеюсь: что мне учиться, я уже себе готовил к тому моменту. Преподаватель, мол, ну-ка, покажи. Что будешь варить? Ну что «что»? Гречневую кашу, что проще? Ладно, вот тебе мешочек с гречкой, вот вода. И тут я подхожу к плите, а она электрическая. А я-то привык к газовой, я и прикуривал от нее, когда уже зрение потерял. А тут электрическая, да еще греет медленно. Всему пришлось заново учиться.

Жили обучаемые в интернате, но иногда им устраивали «полевые учения» в самом Бийске: нужно было доказать умение ориентироваться в городе по рельефной карте (макету улиц).

— Я уже тогда хорошо ходил с тростью, меня отпустили, как я думал, одного, — вспоминает Тихон. — Иду и слышу, что за мной следует зрячий преподаватель. И она говорит: «Ты хоть знаешь, где идешь? Ты даже ориентиры не находишь!» Я отвечаю: «Знаю. Вот тут аптека». Молчание. Идем дальше. Она снова: «А сейчас ты где идешь?» Я отвечаю: «Сейчас возле хлебного». Опять молчание. Так мы и дошли. Она не выдержала, спрашивает: «Я за тобой следила, ну как ты так ходишь, откуда всё знаешь?» Я смеюсь: «Что тут сложного? Идешь мимо здания, пахнет аптекой, значит аптека. А когда пахнет свежим хлебом — булочная».

Тихон говорит, что после потери зрения обостряются другие чувства и со временем человек учится воспринимать трехмерную обстановку. Помогает и трость: сегодня есть модели с ультразвуковыми сонарами — что-то вроде автомобильных парктроников.

Из Бийска в родной Старокамышинск Тихон возвращался самостоятельно: его мать из-за накладки с билетами приехать не смогла. Он просил на станциях полицию или медиков помочь ему и в итоге добрался до дома. Говорит, к тому моменту чувствовал себя почти как рыба в воде. Потом было еще несколько обучений: Тихон освоил деревообработку и книжный переплет. Сейчас он не работает, живет на пенсию, потому что отказ почек и поездки на диализ стали его «работой», как он сам шутит.

С будущей супругой Еленой Тихон познакомился в 1999 году, узнав о ней случайно в организации слепых в Копейске: оказалось, она жила на той же улице в Старокамышинске.

— Я знал, что она видит немножко, поэтому написал ей письмо от руки: я тогда еще мог обычным почерком писать, — говорит Тихон. — Пошли с мамой на почту, отправили — через два-три дня ответ. Мама мне прочитала. Так мы стали письмами обмениваться. А потом как-то гуляли с мамой, я говорю: «Давай зайдем к Лене, познакомимся».

В 2002 году у пары родился сын Савелий. Елена смеется, что даты рождения Тихона и Савелия — 12.11 и 11.12. Ей трудно различать похожие цифры, так что при заполнении документов она, бывает, путает даты рождения мужа и сына.

Хотя Тихон может обеспечивать себя сам, большую часть хозяйственных забот взяла на себя Елена. Она же иногда выступает его проводником: когда мы договаривались об интервью, Тихон предложил сделать его на Кировке, а это не ближний свет от Старокамышинска. Он старается не замыкаться в четырех стенах.

Как-то в организации слепых Тихон встретил 30-летнюю незрячую по имени Наталья, она была сиротой и жила при геронтологическом центре. Нашего героя поразило, что она была совершенно неграмотной: не училась в школе и ничем никогда не занималась. Наташа не умела читать шрифт Брайля и почти ничего не знала о мире. Тихон стал заниматься с ней сначала в самом центре, потом в другой организации, ближе к дому Наташи. В итоге она, как и сам Тихон когда-то, поехала в бийский реабилитационный центр, поразив там преподавателей умением бегло читать шрифт Брайля: для человека, не посещавшего даже начальную школу, это важное умение.

Но диабет прогрессировал. В 2012 году у Тихона отказали почки, и с тех пор в его графике поселился регулярный диализ: процедура долгая и не слишком-то приятная.

— С 2012 года ни разу не пропустил! Бывает, менялся сменами, но не пропустил ни разу! — говорит он весело, словно речь о посещении клуба.

Я спрашиваю, как люди относятся к слепым? Избегают или, наоборот, стремятся помочь?

— По-разному, — отвечает Тихон. — Я в Старокамышинске с детства, меня тут все знают, на улице могут подойти, взять за рукав, помочь. Но всякое бывает.

Он рассказывает про двух приятелей, которые одно время вели себя дружелюбно, а потом вдруг на что-то обиделись и объявили бойкот.

— А в чем причина? — спрашиваю.

— Не знаю, — пожимает плечами Тихон. — Я всё время шутил, мол, я же всех вас вижу. Хотите, говорю, расскажу, какой размер бюста у медсестры? И они такие: «Ну раз видишь, то и живи сам». Не знаю, в общем. Обиделись на что-то.

Однажды водитель, нанятый администрацией для доставки Тихона на диализ, высадил его не у дома, а в случайном месте, метрах в 300.

— Я вышел, а это дорога, машины едут, — говорит Тихон. — Я понимаю, что это где-то рядом с домом, но не знаю, правильная эта сторона улицы или нужно переходить. А тут грузовик едет, поворачивает, кричит мне, мол, отойди с дороги. Потом Лена пришла, довела меня, но неприятно, конечно.

В такие моменты ощущается уязвимость. Тихон иногда ходит по городу один, но для этого нужно знать начальную точку, от которой строится маршрут, сориентироваться в случайном месте проблематично. Действия водителя наш герой также объяснить не может, говорит, конфликта у них не было. Может быть, люди ведут себя так, потому что уверены: их никто не видит?

Пока мы разговариваем, Тихон оформляет электронные письма для других слепых с аудиокнигами. Есть ли у него, например, Telegram? Он говорит, что только у жены. И добавляет, что современные технологии сильно облегчают жизнь: есть, например, приложения для сканирования наклеек домашней утвари, чтобы отличить банки с солью и сахаром. Есть навигаторы для слепых и специальные сервисы для ориентирования в магазинах, которые позволяют с помощью камеры смартфона найти нужный товар и узнать цену. Пока изображение со смартфона комментирует человек-оператор, но через год-другой его наверняка заменит нейросеть.

— Сейчас, конечно, многое стало лучше, чем 30 лет назад, — говорит Тихон. — Когда я первый раз ехал из Бийска, приходилось все вопросы самому решать. А сейчас, допустим, летишь куда-то, при регистрации на рейс оговариваешь, что нуждаешься в помощи, и по приезду в аэропорт тебя уже ждут: проводят, помогут.

Но и сложностей немало. Взять банальный звуковой сигнал светофора: Тихон говорит, что, когда улица шумная, расслышать его удается не всегда. А жильцы соседних домов, наоборот, жалуются на громкое чириканье по ночам, требуя сделать потише или убрать.

В доме Тихона много книг: есть даже многотомная энциклопедия. А еще у него невероятное количество дисков с тяжелой музыкой, на футляры которых наклеены ярлыки с текстом Брайля. Какие-то названия мне знакомы (Sepultura, Slayer, Megadeth), о других я слышу впервые. Из русского рока Тихон любит «Гражданскую оборону» и был на челябинском концерте Егора Летова, до сих пор храня VHS-кассету с записью.

На интернет-радиостанции «Отрыв» он ведет передачу в рамках Long Hair Show, посвященную тяжелой музыке. Это для него и работа (потому что надо тщательно готовиться), и хобби, ведь «профессором металлических наук» он стал в силу собственных увлечений.

В конце мы идем на кухню пить чай, и я с удивлением замечаю, что Тихон кладет три ложки сахара.

— Сахарозаменитель? — уточняю я.

— Нет, сахар, — отвечает он. — Я всё детство просидел на диетах, а сейчас уже свою норму знаю. Ну вколю инсулина побольше. Я 42 года с тяжелым диабетом, врачи уже смотрят на меня как на эксперимент. Это считается запредельным сроком. Я себя в этом плане динозавром называю. Диабет сначала забирает зрение, потом — почки, а потом еще появляется диабетическая стопа. Но у меня ноги пока ничего, хожу, я же спортивный.

Я ухожу от Тихона с мыслями о том, как мало мы знаем о нашей способности адаптироваться и о том, как много в жизни ценного, чего мы, зрячие, порой не замечаем. Как в той песне Aerosmith про слепого, который научил нас видеть, — называется Blind Man.

Ранее мы рассказывали, как слепой диджей с Урала съездил к Груву. А вот еще одна вдохновляющая история мамы, которая родила тройню.