«Пришла долг за сына отдать»: многодетная мама из Челябинска, пережившая резус-конфликт, помогает другим сохранять беременность

«В первые сутки сыну сделали переливание крови, — Дарья вдруг закрывает глаза руками, будто пытаясь спрятаться от нахлынувших воспоминаний: реанимация новорожденных, кювез и крохотный сын весь в трубочках. — Он потом трое суток в реанимации был. И вот это время в роддоме, это ужасно было. У всех детки плакали, рядом были, а мы каждый час ходили в реанимацию…»

Сеня — самый младший малыш в многодетной семье Гольтяевых. Несмотря на отрицательный резус-фактор крови (и положительный у супруга), Дарья спокойно выносила и родила троих детей, а вот с четвертым не задалось с самого начала, за жизнь малыша пришлось бороться.

Дарья смотрит на четырехлетнюю Тасю, которая варит суп братьям на детской кухне, и улыбается:

«У меня вот дочка сейчас играет в дочки-матери… Я с такого же возраста говорила, что у меня будет трое детей, я хотела их».

Когда Дарья вышла замуж, муж тоже оказался не против большой семьи, и вскоре у пары родился старший сын. Но всю беременность, раз в месяц, будущей маме пришлось сдавать анализы на антитела, потому что резус-фактор у нее отрицательный, а у мужа — положительный, в этом случае есть риск резус-конфликта, если малыш унаследует резус отца.

«Обычно первая беременность проходит хорошо — если нет абортов, выкидышей, не было кровесмешения, антителам неоткуда появиться. Соответственно, с первым сыном все было нормально, — говорит наша героиня. — У моей бабушки первая отрицательная группа, у мамы первая отрицательная. И я знала, что нужно себя беречь. Но про иммуноглобулин никто из них мне не говорил, они об этом и не знали. Более того, даже врачи мне об этом не сказали и не поставили при первой беременности».

Сын, кстати, унаследовал резус отца, и для следующей беременности это был риск. Но после этого Дарья родила еще сына и дочку, и у них резус тоже положительный.

«Когда я второго сына родила, врач спросил: „Иммуноглобулин ставим?“ Это был мой единственный иммуноглобулин. Потом я дочку родила, и у меня с ней не было никаких антител. Иммуноглобулин, опять же, мне никто не предложил», — вспоминает она.

Четвертая беременность стала для супругов неожиданной, но рожать или нет — вопроса не стояло. Сейчас Дарья любя называет младшего сынишку своим самым «конфликтным» ребенком, ведь именно с ним она пережила тот самый резус-конфликт.

«Я сразу чувствовала, что беременность пойдет тяжело. Когда встала на учет, с первых недель появились антитела, которых раньше не было. Я была готова морально, но не ожидала, что это будет так тяжело, — вздыхает Дарья. — Раз в две недели — доплер (обследование) на Тимирязева. Мог родиться ребенок-инвалид. К 30-й неделе титр начал расти, стало опасно для ребенка. Меня предупредили, что возможно экстренное кесарево, но я доходила до 39 недель (титр к этому моменту уже повысился до максимума)».

Дарья вспоминает, врачи забрали малыша на обследования сразу из родзала:

«В крови у сына были антитела, и они продолжали убивать его эритроциты. Ему очистили кровь от антител. Три дня он провел в реанимации, потом его увезли в отделение патологии новорожденных на Тимирязева без меня (меня отправили туда только на следующий день). Наши дети [после резус-конфликта] даже не кричали, потому что у них гемолитическая болезнь была, там даже в диагнозе написано — угнетенное состояние, они лежат и лежат…».

Вместо трех суток мама с малышом провели в роддоме три недели, врачи старались стабилизировать показатели крови, но это было непросто.

«На 21-е сутки донорские эритроциты погибают, и важно, чтобы включилась иммунная система ребенка. Мы сдавали анализы на гемоглобин постоянно, раз в три дня, он весь истыканный был, а гемоглобин падал, падал, падал… Я уже сама железо ведрами начала пить, но ничего. Я и молилась, и чего только не делала, — говорит Дарья. — Девчонка, которая с нами родилась, уехала на вливание, чтобы восстановить гемоглобин. У нас он упал до минимального — 81 г/л, и через три дня мы тоже должны были ехать на вливание, но именно в этот момент организм начал сам вырабатывать все это».

Сейчас, глядя на шустрого двухлетнего Сеню, и не скажешь, что когда-то у него были серьезные проблемы со здоровьем, но это сейчас. В беременность и первый год жизни сына родителям было реально страшно. Поэтому, когда в конце прошлого года Дарье позвонили со станции переливания крови и предложили стать донором антирезусной плазмы, она даже не сомневалась.

«Я сама сначала пришла долг за сына отдать, — пожимает плечами многодетная мама. — Дело в том, что в связи с санкциями иммуноглобулин исчез, а от него зависит жизнь и здоровье мам и малышей. Я хочу, чтобы каждая женщина знала и заботилась об иммуноглобулине. Вот я не знала, понимаете? И сейчас я не могу остаться в стороне, тем более у меня высокий титр антител».

Дарья Гольтяева — одна из первых в регионе откликнулась на призыв медиков о поиске доноров. По словам главного врача станции переливания крови ФМБА России в Челябинске Елены Коробатовой, заготовку антирезусной плазмы в учреждении начали делать в конце прошлого года.

«Наша задача сейчас — заготовить достаточное количество сырья для производства отечественного антирезусного иммуноглобулина. Эта работа активно ведется по всей стране, — объясняет главврач. — Нам необходимы женщины-доноры, у которых в анамнезе был резус-конфликт во время беременности. Мы заготавливаем их плазму, она у нас лежит четыре месяца (это срок карантина). После карантина, если анализ на инфекции отрицательный, отправляем плазму на Ивановскую областную станцию переливания крови, где производят иммуноглобулин».

На данный момент на станции ФМБА в Челябинске 16 доноров, и Дарья — одна из самых активных, она старается сдавать плазму каждые две недели и рассказывает о проблеме в соцсетях, чтобы привлечь в доноры и других мам.

«Не все же могут постоянно плазму сдавать: одна женщина сделала операцию — у нее медотвод большой, у другой титр уменьшился, у кого-то времени не хватает, кто-то важности не понимает, я-то это все пережила… У нас есть девушка, у нее ребенку сделали пять внутриутробных переливаний крови!» — говорит многодетная мама.

Елена Коробатова соглашается:

«16 доноров — это мало, потому что антирезусная плазма буквально по два-три литра собирается со всей страны. Нужно, конечно, больше. Дело в том, что отрицательный резус-фактор имеет 15% населения, то есть женщин — 7-9%, не такой уж много, и резус-конфликты — это единичные случаи, но жизнь каждого человека бесценна, особенно только зарождающаяся».