«Младший делал уроки в подсобке»: ветеран Афгана скитается с семьей по аварийным баракам, пока 30 лет ждет жилье от государства

Сейчас Владимир Хоменко из Омска — 58-летний ветеран Афганской войны и пенсионер МВД с уставшим взглядом. Разговаривает тихо, отвечает кратко. Вместе с женой Верой второй год скитается в поисках ночлега. Из возможных вариантов — случайные знакомые, подъезды, заброшки, дачи и каморка, где дворники хранят инвентарь. Днем приходится бродить по городу и греться в магазинах, к ночи возвращаться «на базу». Не маргиналы, не алкоголики, а просто люди, чья очередь на получение жилья еще не подошла. Как сейчас живут омичи, которые без прописки не могут даже устроиться на работу, читайте в материале NGS55.RU. Ночлег Мы стоим посреди заброшенной квартиры, в которой давно нет ни света, ни воды, но хотя бы остается отопление. Обои отходят и свисают со стен лохмотьями, под ногами скрипят полы. Всё ценное бывшие жильцы при переезде забрали, в комнатах остались старое кресло, диван да пара дряхлых шкафов, в туалете — пересохший унитаз, на кухне — мусор и остатки грязной посуды, которую уже никогда не помоют. Впечатление о жилище довершает трупик синицы, лежащий на подоконнике. Сегодня Владимир и Вера Хоменко ночуют здесь, а завтра — кто знает? Лучше, чтобы наше присутствие осталось незамеченным, поэтому ведем себя тихо и стараемся, чтобы свет фонарика на телефоне не попадал в окна. Соседи могут увидеть и вызвать полицию: по заброшенным домам ходить запрещено. Последнее время семья жила в дворницкой, но в день нашей встречи там отключили отопление, и люди пошли искать место, где будет тепло. «Вот так у нас живут ветераны боевых действий», — спокойно говорит Владимир. В руках у бывшего военного пакет, а в нем — подушка и постельное белье. Других вещей с собой не носят, передвигаются налегке. Нажитого осталось всего ничего. Кое-что временно хранится у добрых людей, но большая часть не так давно сгорела при пожаре в частном доме у знакомого. Ни еды, ни воды на ночлег не приносят: туалета-то нет. Так что позавтракать удастся только в очередном магазине, где будут греться в течение дня. Очередь длиной в 30 лет Владимир попал в Афганистан совсем юным, во время службы в армии. Отслужив, в 1988 году вернулся не в родную деревню, которая к тому моменту распадалась, а поехал в Омск и устроился в УМВД. В 1993 году встретил Веру, которая после колледжа по распределению попала на работу в овощеторг, продавцом. В те же годы Владимиру выдали по соцнайму небольшую комнату в мужском общежитии на улице Декабристов. Но к тому моменту начались отношения, и милиционер перебрался в съемную квартиру к будущей жене, потому что там было комфортнее, чем в маленькой комнатке. В 1995 году встал в очередь на получение квартиры, как ветеран боевых действий. Пара поженилась, денег хватало на жизнь и аренду жилья, вскоре в семье появились дети. Казалось, пройдет буквально несколько лет и можно будет праздновать новоселье. Всё шло своим чередом, никто и подумать не мог, что когда-нибудь сыновьям придется делать уроки в подъездах, а жить — в подсобном помещении. Когда Вера стала мамой, семью обеспечивал только муж, стало тяжело. После рождения третьего ребенка в 2004 году в том же общежитии на Декабристов семье выделили другую комнату, площадью 17,3 квадратного метра. Ее выдали как временное жилье вместо той, которую когда-то предоставляли Владимиру. Семья решила, что можно рассмотреть вариант с переездом. «Мы пришли ее посмотреть, а мне комендант общежития сказала: „Тут одни мужики живут. Днем работают, а ночью пьют. Куда ты со своим приплодом?“ Естественно, нам не разрешили даже войти в нее. Представьте: живут мужики, все холостые, где-то они гуляют, где-то дети плачут, какие скандалы начались бы. Душ, туалет — всё общее, и на пятерых человек комната 17 метров», — вздыхает Вера. По ее словам, с этой жилплощадью вообще всё очень непросто. В судебных документах (есть в распоряжении редакции), указано, что ордер на комнату «в связи с трудовыми отношениями» выдавал завод имени Баранова, хотя никто из семьи Хоменко на предприятии не работал. Не совпадает и год. За мужчиной с 1992 года числилась комната № 78, в 2004-м семье назначили переезд в комнату № 94, распоряжение на нее подписывали в городской администрации. И хотя жилплощадь долгое время числилась за семьей, а позже была приватизирована, попасть в нее не могли и после того, как дети подросли. В конечном итоге за коммунальные платежи в помещении накопились немалые долги, которые начали удерживать с семьи. «У нас даже ключей никогда не было от этой комнаты, там всегда жили какие-то люди. Но с нас дергали долги за коммуналку. Знаете, сколько у приставов было дел, около миллиона долги», — объясняет жена ветерана. Когда дети подросли, Вера устроилась на почту. Там можно было работать не полный день, успевать водить детей в школу. Денег на жизнь катастрофически не хватало, очередь на получение квартиры продвигалась крайне медленно, со съемной пришлось съезжать. В 2010 году нашли подсобное помещение недалеко от места, где работала Вера, и обосновались там. Прожили много лет — без прописки, без гарантий и перспектив. Воспитывали детей, вели быт и всё ждали, ждали, ждали. Очередь на квартиру всё не подходила. «В первый класс у меня младший пошел уже из подсобки. Там мы и уроки делали, были столы и диван, душ, хорошее помещение. В школы ходили в разные, куда без прописки по договоренности получалось оформить, туда и ходили. Раньше легко было договориться». Думали продать приватизированную комнату на Декабристов, чтобы взять ипотеку и купить квартиру, но, по словам Веры, органы опеки запретили проводить сделки с имуществом, пока детям не исполнится 18 лет, у каждого из них была выделена доля в жилплощади. После этого Хоменко решили вернуть недвижимость в муниципальную собственность: жить нельзя, использовать нельзя, продать нельзя — так зачем она им? С 2023 года комната отошла другим жильцам. Из подсобки на улицу Наследства от родни у Хоменко тоже не осталось. Родители Веры работали в деревенском совхозе Муромцевского района, у Владимира — в Саргатском районе. Имущество было государственным, совхозы распались, наследовать стало нечего и возвращаться некуда. Деревни, где выросла омичка, больше не существует, отчий дом мужа в состоянии «как после бомбежки». На пенсию прапорщик вышел в период реформы в МВД. Когда милиция стала полицией, штат в Омске оптимизировали и часть сотрудников отправили на заслуженный отдых. В итоге проработал больше 20 лет и стал получать пенсию в 21 тысячу рублей. Теперь это весь доход семьи. Два года назад попросили освободить подсобку, в которой супруги жили. В компанию, владеющую помещением, пришла новая сотрудница, которой не понравилось такое положение вещей, и она пожаловалась начальству. Так и пришла пора скитаний. Сейчас основным пристанищем стала дворницкая — теплая комнатушка, где можно поспать. Утром муж с женой уходят, чтобы не попасться на глаза кому-нибудь из ЖКО и не подставить доброго дворника. Днем греются по торговым центрам, там же едят и ходят в туалет, умываются и приводят себя в порядок. «Мне знакомая отдала кое-какие вещи, приличные. Сказала, что это важно: так к нам меньше внимания. И это правильно. Пока мы чистые, опрятные, никто нас не выгонит из магазина», — объясняет Вера. Безысходность Все эти годы семья ветерана Афгана обивает пороги ведомств и требует справедливости, ведь ждать больше 30 лет и всё это время не иметь вовсе никакого жилья невыносимо. Подавали в суд, чтобы выдали квартиру вне очереди, но отказали: такое право имеют только владельцы жилья, признанного непригодным для проживания, и люди, страдающие заболеваниями, при которых нужно жить отдельно. В ноябре 2025 года Владимиру Хоменко пришел ответ на обращение в администрацию города (есть в распоряжении редакции), где сообщили, что в общем списке нуждающихся в жилье он находится на 4729-м месте, в списке первоочередного порядка — на 1730-м месте. «Все суды проиграны на десять раз, а нам сказали: „Вы не при нашей власти воевали, не мы вас посылали, не нам и выдавать, нечего сюда ходить“. На почве всех этих разбирательств у мужа в декабре случился инфаркт. Выписали из больницы. Куда? На улицу. Врач сказал, что есть маневренное жилье, предложил пойти туда», — сбивчиво рассказывает Вера. Однако и на маневренный фонд претендовать не могут: квартиры полагаются тем, у кого было другое жилье, но временно или окончательно стало непригодным по каким-либо причинам: капитального ремонта, аварийности здания или чрезвычайных обстоятельств. Таким образом, временное пристанище и поблажки в очереди на жилье доступны тем, кто уже чем-то владеет. А если за плечами только жизнь в подсобке, льгот нет. Осенью пенсионера МВД включили в новый список — на предоставление временного жилья в коммерческом фонде (за деньги), но и там очередь — в октябре был на 153-м месте. Снять квартиру семья не может: женщина сидит без работы, потому что без прописки ее никуда не берут, а пенсии мужа хватает только на еду и другие жизненно важные расходы. Дети разъехались кто куда, вскладчину сняли квартиру с друзьями, один живет с девушкой. Но просить у них помощи родителям стыдно. «Что мы им дали, чтобы от них что-то требовать? Они только помнят, как по подъездам уроки делали», — плачет мать. Что делают власти? По закону о ветеранах тем, кто не хочет годами ждать квартиру, полагается выплата на покупку или строительство жилья. Гарантированно можно рассчитывать на деньги из федерального бюджета. Их выплатят из расчета 18 квадратных метров на человека по средней стоимости квадратного метра в регионе. Если будет финансирование, можно получить доплату из областного бюджета, там готовы выделить сумму за 15 квадратных метров жилья по средней стоимости квадрата. Если повезет, ветеран получит выплату как за 33 квадратных метра. На момент последнего суда, в 2024 году, она составляла почти 2,8 миллиона. Но, если в региональном бюджете финансирования не найдется, на покупку квартиры выделят только федеральные деньги. Как пояснили NGS55.RU в пресс-службе департамента жилищной политики, в первом квартале 2026 года ветеранам полагается 1 миллион 983 тысячи рублей. Семья безуспешно претендовала на квартиру, чтобы обеспечить жильем себя и детей, ведь выплаты, которую предлагают взамен, не хватит на покупку самой скромный квартиры. Насколько велика вероятность, что пенсионеру после инфаркта и его жене, которая годами работала неофициально из-за отсутствия прописки, одобрят ипотеку при нынешних ценах на жилплощадь, остается загадкой. В конечном итоге Владимир и Вера Хоменко согласились на выплату. Предоставляет ее региональное Министерство строительства, но заявления принимают в городской администрации. Туда нужно принести целый пакет документов: заявление с согласием на обработку персональных данных;копию паспорта самого ветерана и членов его семьи;документы, подтверждающие, что заявитель имеет право на выплату и является ветераном боевых действий;правоустанавливающий документ на квартиру, в которой живет ветеран (это может быть договор купли-продажи, договор дарения, свидетельство о праве на наследство, договор ренты и др.). В случае, если этот документ заявитель не предоставляет, власти запросят его самостоятельно;справка о составе семьи;документы о наличии либо отсутствии собственности у самого ветерана и членов его семьи. Этот документ при обработке заявления также может самостоятельно запросить ведомство;копия индивидуального лицевого счета — также передается по инициативе заявителя. «Исходя из изложенного, при наличии регистрации по месту жительства (пребывания) в городе Омске Хоменко В. В., как ветеран боевых действий, может улучшить свои жилищные условия путем реализации права на получение выплаты согласно Федеральному закону „О ветеранах“ в рамках Порядка», — рассказали в мэрии. И тут снова возникла загвоздка. Поскольку у Владимира и его семьи нет омской прописки, при том, что они прожили здесь всю жизнь, предоставлять в администрацию нечего. Жена ветерана утверждает: когда они в последний раз приносили остальные документы из списка, их не приняли именно из-за отсутствия регистрации. Нет места жительства — не будет выплаты. «Нам надо прописаться и предоставить документы на это жилье. Но никто не соглашается прописывать, кому это надо? Когда я последний раз была в администрации, 12 января, сказали, что мы получим миллион шестьсот, не больше, и на них якобы сможем запросто купить квартиру в 33 квадратных метра. Где?» Где жить, если жить негде? В региональном Министерстве труда нам рассказали, что люди, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации, могут обратиться за помощью в Центр социальной помощи. Там есть социальная гостиница, где бесплатно представляют койку в течение двух месяцев, а также еду, психологическую и юридическую помощь. По прошествии этого времени перспективы становятся туманными. «Специалисты могут предложить помощь партнеров либо проживание за небольшую плату. Каждая ситуация решается адресно, исходя из ситуации, в которой находится конкретная семья», — добавили в министерстве труда. По данным администрации Омска, в областном бюджете в 2026 году нет денег на выплаты ветеранам боевых действий. В Минстрое нам сообщили, что федеральные средства есть и рассчитаны они на 15 ветеранов. Распределены ли эти деньги и как быстро после подачи заявления люди смогут их получить — неизвестно.