«Просто погуглите, ребята»: Яна Вагнер рассказала, как написала пророческий роман, по которому сняли сериал «Эпидемия»

Сегодня Яна Вагнер — известный писатель: сериал «Эпидемия», основанный на ее дебютном романе «Вонгозеро», не только стал первым отечественным проектом про конец света, был куплен Netflix и одобрен самим Стивеном Кингом. Он еще и вышел практически накануне глобального локдауна, вызванного коронавирусом. «Совпадение?» — задумались россияне и взялись за сам роман, в котором довольно подробно перечислялись суровые подробности пандемийного 2020 года: карантин, кордоны, маски, комендантский час, закрытые города, притом что «Вонгозеро» было написано в 2011 году. А самое интересное, что буквально десять лет назад Яна Вагнер и не помышляла о том, чтобы стать писателем. До 2008 года она вполне продуктивно работала логистом, и ее всё устраивало. Как стать писателем, напророчить мировой коллапс и получить одобрение короля ужасов — об этом и не только мы поговорили с Яной во время книжного фестиваля «Рыжий фест» в Челябинске. — Мне нравится, когда вокруг писателя начинают складываться такие красивые легенды. Когда, например, бедная Джоан Роулинг царапает на салфетке в кафе будущего «Гарри Поттера», и вдруг — бабах! — мировая слава. Или вот Яна Вагнер, логист, пишет себе посты в ЖЖ, которые — бабах! — складываются в бестселлер. Неужели никогда не мечтали о писательской карьере? Даже в юности? — Ничего такого, и стихов я никаких в юности не писала, у меня не было текстов в стол. Дневник разве что вела в школе где-то полгода и потом сожгла его, чтобы никто не прочел. Но справедливости ради, между тем, что ты пишешь что-то в ЖЖ, и вот этим вот «бабах» на самом деле проходят годы. И даже то, что роман вышел на бумаге, совсем не значит, что вот, пришла слава. — Тем не менее направление движения вы поменяли. Какой силы пинок судьбы нужен, чтобы перескочить из привычной колеи на какие-то новые рельсы? — Глобальный! Это был кризис 2008 года, и наша маленькая транспортная компания, которую мы создавали с друзьями и которая была нашим планом на безбедную старость, разорилась. У меня просто появилось свободное время. Муж сказал: «Давай, не спеши, подумай, чем хочешь заняться, я нас вытяну». — И надолго этот поиск себя затянулся? — Честно говоря, я не размышляла над тем, стать мне писателем или нет, как-то всё само сложилось. Просто впервые за много лет я перестала ходить на работу, а я работаю с юности, и с тех пор, к слову, ни разу больше в офис не ходила. И это очень приятно оказалось. — Вы могли бы повторить такой рывок в другом возрасте, младше или старше? — Думаю, в любом возрасте можно остаться без работы и найти другую, это не каприз, а необходимость. Если бы сейчас пришлось что-то поменять, то я и сейчас поменяла бы, конечно, как миленькая. — Во многих интервью вы говорите, что вам помогало писать своего рода неофитство, наглость дебютанта. Но даже дебютанту непросто писать про пандемию и не держать в голове то же «Противостояние» Стивена Кинга, или у вас это получилось? — Дело в том, что я не первая и не последняя в списке писателей, пишущих о конце света из-за пандемии. Столько на эту тему всего уже написано и снято, что нет смысла притворяться, будто ты что-то изобрел. Если ты пишешь детектив, ты не можешь обойтись без убийства. Если роман о конце света — нужна его причина. Декораций конца света в принципе немного: пришельцы, зомби, вирус, потоп, атомная война, и я всего лишь выбрала одну из них, эпидемию, и поместила в эту декорацию героев, которые мне понятны и за которыми интересно было наблюдать. Так что другие авторы мне никак не мешали. — Но у каждого автора они отличаются… — Просто не надо бояться, что повторишься. Третью книжку я написала в жанре герметичного детектива — про маленькую компанию людей, которая отрезана ледяным дождем на вершине горы, и одного из них убивают. Это классический олдскульный сеттинг, и тут сразу надо поклониться Агате Кристи с ее «Десятью негритятами», Стругацким с их «Отелем…», вспомнить «Сияние» Кинга, и для меня это скорее такие дорогие сердцу маячки. Конечно, и автор, и читатели хорошо знают классику жанра. А похоже всё равно не получится. — Мы забежали к третьему роману, давайте вернемся ко второй книге, это продолжение «Вонгозера», «Живые люди». После полученного на первой книге опыта тяжело было работать над второй? — С каждым романом всё сложнее пишется и дольше. Первый-то я писала не всерьез, это была просто хулиганская затея, а вот дальше я решила, что я писатель, и тут начались проблемы. — Не было мысли получить творческое образование, прокачать себя на каких-нибудь курсах? — Знаете, я не верю в это совсем: ни в школы литературного мастерства, ни в Литинститут. Это, наверное, полезно тем, кто хочет стать литературоведом, литкритиком. А писать вы всё-таки учитесь совершенно другим способом — как правило, когда начинаете ненавидеть свои несовершенные тексты и начинаете над собой работать. — Да я помню, вы часто рассказываете в интервью, что если видите человека с томом «Вонгозера», то хотите забрать его. С годами это желание не пропало? — Скорее наоборот: чем старше твой текст, тем хуже ты к нему относишься. Это такое проклятие писательское. — То, что вы долго пишете, не нервирует издателей? Они ставят вам дедлайны какие-то? — Нет. Вообще не думаю, что у кого-то есть срочная необходимость издать мой роман. — Вы рассказывали, что «Вонгозеро» трижды пытались экранизировать и для одного из вариантов вы лично писали сценарий. Сложно было перескакивать с прозы на драму? — Перескакивать очень сложно. Я несколько раз пыталась писать сценарий, и чтобы потом вернуться к прозе, всегда нужны невероятные усилия. Это два разных набора инструментов, образно говоря, вот у тебя в руке ключ на 9, а нужен ключ на 12. И ключом на 9 очень плохо получается. — Какой из вариантов сценария вы бы предпочли: тот, который вы написали, или тот, по которому в итоге сняли сериал? — Можно сказать: ни тот, ни другой? — Вы говорили, что во время локдауна удалились из всех соцсетей, потому что устали от постоянных расспросов и внимания журналистов. Но тем не менее реальность никуда не делась, не было мыслей бросить писательство или сменить тему… — Мне друзья говорили: «Яна, теперь пиши только про котиков». Но у меня не было ощущения, будто я что-то предсказала, и никакого раздражения от того, что роман как-то совпал с происходящим, не было тоже. Раздражалась я от того, что кому-то казалось, будто это можно запараллелить и увязать. Просто так совпало, что моя книжка была по времени к этой пандемии написана ближе прочих. Если бы после нее вышел еще какой-нибудь роман, про мою могли бы вообще не вспомнить. — Мне кажется, читателей скорее задел такой будничный тон вашего романа. У того же Кинга — десятки персонажей, Дьявол, божий промысел, а у вас — растерянная, не понимающая ничего семья, вокруг которой так же буднично ставят карантины, закрывают аэропорты… — Что касается совпадающих подробностей, которые так всех поразили: маски, локдаун, отмена рейсов, закрытие границ и т.д., тут я вовсе ничего не придумывала. Всё есть в открытом доступе, в документах ВОЗ, там прописаны алгоритмы действий государств во время глобальной пандемии. И когда я слышу «Боже, она всё знала про маски и карантин, и границы», мне хочется сказать: «Просто погуглите, ребята». — Сериал вышел на Netflix, мне кажется, сиквелы или спин-оффы — дело решенное. Готовы ли вы продолжить эту историю или хотя бы курировать, как, например, Глуховский — вселенную «Метро»? — Нет, история «Вонгозера» очень камерная и не годится, чтобы стать вселенной, в отличие от «Метро», где франшиза прямо напрашивается. Так что для меня эта история закончена, я хочу заниматься другими вещами. Я очень от нее устала. — Стивен Кинг посмотрел «Эпидемию» и одобрил, а вы устроили алаверды и что-нибудь посмотрели из свежих экранизаций Кинга? — Я и так бы посмотрела, безо всяких поводов. Очень его люблю, это великолепный писатель, хотя у нас его сильно испортили переводами. А если читать в оригинале, он и вовсе настоящий бриллиант. К тому же он похвалил сериал, а не книгу, и вообще не в курсе, что я существую. — Не было желания написать ему «спасибо», например? — Мне было вполне достаточно представлять, что Стивен Кинг сидит у себя дома на диване и смотрит кино, снятое по моей книжке, и иногда ставит на паузу, чтоб сгонять на кухню за бутербродами и черкнуть про него в твиттер. Ей-богу, даже этого многовато. — И всё же большая слава, как большая сила, требует большой ответственности. Ваш новый роман — о катастрофе в тоннеле. После опыта с пандемией вы как-то готовитесь к возможному совпадению, ведь тоннелей в мире много. — Сразу предупреждаю: если что, я ни в чём не виновата. Я вообще не верю в то, что книжки могут что-то материализовать. — А не было мыслей сменить остросюжетную литературу на более щадящий жанр, какой-нибудь романтический роман? — Мне правда нравится ставить людей в невыносимые обстоятельства и наблюдать, как они с этим справляются. Но если я когда-нибудь в это наиграюсь, может быть, попробую написать семейную драму. И всё-таки не романтическую, не сентиментальный роман, где все поженились в конце, а что-нибудь опять непростое. Посмотрим. — Если воспринимать этот мир как чье-то произведение, как думаете, вы герой какого плана? Главный, второстепенный или в эпизоде? — Мы все — главные герои собственной жизни. Вы — в своей, я — в своей, даже если миру до нас нет никакого дела. — Успеваете что-то прочитать, посмотреть? — Да, конечно, читаю, и много. Из последнего на русском могу порекомендовать «Все способные дышать дыхание» Линор Горалик и «Смерти.net» Татьяны Замировской. Сериалы смотрю тоже без остановки, у меня целый список — в нём есть и наши, но больше иностранных, конечно. Нового сезона «Острых козырьков», например, очень жду. — А кстати, исторический роман есть желание написать? — Нет, вот для этого как раз нужно быть историком или по крайней мере долго сидеть в архивах. Это серьезная задача, для которой по сути надо получить еще одно образование. Так что за исторический роман я точно не возьмусь, мне достаточно материала в современности.