«Однажды я надела хиджаб». История художницы из Челябинска, чьи работы попали на всемирно известную ярмарку в Лондоне

Молодая художница родом из Миасса уехала за призванием и дипломом в Малайзию, получила образование и опыт, сделала карьеру в рекламе и вернулась к любимому делу. Теперь ее работы покупают коллекционеры со всей России, а скоро они появятся на известной лондонской ярмарке Affordable Art Fair. Мы встретились с Мариной Алтуховой в ее мастерской и поговорили о необычном пути к успеху, искусстве и жизни за рубежом и в Челябинске.

Будущая художница с детства любила рисовать, ходила в изостудии, но не планировала связать свою жизнь с искусством. Семья не слишком поддерживала увлечение: «советская закалка», объясняет Марина.

«Я, грубо говоря, тоже родилась в СССР, и в понимании моих родителей „настоящая профессия“ — это врач, инженер. Они сами инженеры, хотя вот дедушка у меня очень увлекался творчеством, и графикой, и живописью», — рассказывает она.

Уже в старших классах девушка стала фанаткой манги и аниме, начала изучать японский, а в 2008 году поступила в ЧелГУ на востоковедение.

«Я много языков изучала еще с детства, и немецкий пробовала, и немножечко французский, но их быстро забросила. А вот японский долго учила самостоятельно как раз из-за аниме, — вспоминает она с улыбкой. — Мне интересно было понимать источники, оригиналы, все же мы знаем, как сильно искажается перевод. Потом я поступила в ЧелГУ, но в итоге не доучилась».

Почти сразу после переезда в Челябинск Марина начала искать возможности получить именно художественное образование и именно за рубежом.

«Мне хотелось учиться в Азии, и я выбирала из нескольких азиатских стран. В самой Японии учиться было бы, к сожалению, очень дорого, плюс мне сначала пришлось бы идти в японскую школу, изучать до совершенства японский язык, по крайней мере до такого уровня, чтобы в университете понимать преподавателей. Потом пришлось бы платить огромные деньги не только за образование, но и за жилье и так далее. Китай — тоже нет, потому что там надо было бы учить китайский. Оставались Малайзия и Сингапур, и там и там образование на английском, но Сингапур тоже очень дорогой. А курс малайзийской валюты, ринггита, к рублю на те времена был такой, что мое обучение в Челябинске стоило столько же, сколько в Куала-Лумпуре (столице Малайзии. — Прим. ред.).

В Малайзийский институт искусств (Malaysian Institute of Art) девушка поступала дистанционно: в качестве экзамена ей нужно было показать свои работы в разных техниках по поставленным заданиям.

«Я отправила им фотографии, мне сказали, что всё хорошо. Заполнила все анкеты, прошла медосмотр, а потом все физические документы вместе с работами отправила туда. Где-то через месяц мне пришло подтверждение, что я прохожу. И всё, мне сказали: „Прилетайте“».

Учиться и жить в Куала-Лумпуре, говорит Марина, было довольно легко.

«В Малайзии очень жарко, я очень долго прожила в климате, где есть четыре сезона, и мне очень не хватало этой сменяемости, даже наших диких зим, постоянное лето немножечко угнетало. А в остальном — еда и проживание там очень дешевые, на пять ринггитов, или 50 рублей наших тогдашних, я могла хорошо поесть. Университет предоставлял общежитие, оно было рядом с университетом, до учебы я добиралась пешком или на автобусе. Если честно, меня немного шокировал внешний вид самого университета, — смеется Марина. — Творческие профессии и всё такое, а он выглядит как торговый центр, ну, например, наша „КУБа“».

Впрочем, неказистая форма на содержание учебного курса не повлияла, продолжает художница.

«Если брать российское художественное образование, то обучение тянется пять лет. Сначала год натаскивают академический рисунок с натуры, потом добавляется гуашь-акварель — еще год, потом наконец-то человек — еще год, потом через год учат работать с маслом. В Малайзии за полгода нам быстренько объяснили цветовую теорию, композицию, пропорции, давали упражнения, разумеется, на различные материалы, причем там и гуашь, и акварель, и масло, и темпера, уголь, тушь, цветные экраны, чего только нет. В первую очередь их цель состоит в том, чтобы выпускник был подкован умственно, потому что современное искусство именно про идею, про концепцию. Если ты хочешь рисовать что-то реалистичное, то можешь изучить всё самостоятельно, подойти с вопросами к преподавателям, и преподают там практикующие художники, в отличие от российских училищ. Мне с самого начала хотелось иметь связь с современными реалиями и фидбэк от практиков».

Своим главным ментором Марина называет известного в Малайзии художника китайского происхождения Пуан Тай Мэн (Phuan Thai Meng), создателя гиперреалистичных полотен в традиционной технике масляной живописи.

«Это просто взрыв мозга, какие он работы делает, они очень концептуальны, — говорит художница. — Но он был настроен на политику, а я как художник в политику и религию не лезу. Для меня это слишком щепетильные темы, очень легко задеть чужие чувства, чужие мысли».

Впрочем, исследовать другую культуру, в том числе религиозную, Марине было интересно.

«Официальная религия в Малайзии — ислам, но я бы сказала, лайт-версия, туда все-таки приезжает очень много иностранцев из Европы, все в хиджабах не ходят, условно говоря. Но моя подруга из Пакистана как раз носила хиджаб и рассказывала много странных историй о том, как косо смотрят на мусульманок. Мне стало интересно, каково это. Я надела хиджаб, она мне показала, как его правильно завязать… Я минут пять, наверное, прошла по улице и сняла его, я реально почувствовала дискомфорт. Мужчины стали как-то странно обращать на меня внимание и делать всякие непристойные жесты, это было ужасно».

«Вообще в Малайзии огромное количество разных религий, разных культур, разных национальностей, — замечает Марина. — Доминируют, разумеется, малайцы, потом идут китайцы и индусы, есть районы, в которых живут какие-то диаспоры. У нас на курсе были и малайцы, и китайцы, был ученик из Ирана и одна девушка из Пакистана. Из России я была единственная, но я завела среди однокурсников очень хороших друзей, которые по менталитету похожи на мой. То есть я бы не сказала, что у меня менталитет прямо русский. Я ходила в местные буддийские храмы, на традиционные праздники, там есть много интересных традиций, например, на Новый год сжигают деньги. Огромная такая куча, разумеется, это не настоящие деньги, это бумажки, но их собирают целую гору, чем больше, тем лучше, и это всё отправляется якобы в загробный мир».

После учебы Марина прожила в Малайзии еще около двух лет, трудилась художником-декоратором, преподавала английский в начальных школах.

«В Малайзии всё здорово, но там очень сложно человеку с творческой профессией получить рабочую визу, и художникам там очень сложно пробиться. Это не эпицентр искусства, даже в России с этой точки зрения лучше, а настоящие мировые столицы искусства — это Лондон, Нью-Йорк и Париж. Но я вернулась в Челябинск, — улыбается Марина. — Вернулась в 2017 году, и тут у меня был выбор: либо продолжать заниматься искусством, либо себя содержать».

Жить за счет родителей девушке не хотелось, она решила на какое-то время отложить мечту и ушла… в маркетинг.

«Так получилось, я проработала пять лет в этой сфере, и на самом деле это дало мне очень много полезных знаний. Возможно, у многих складывается ощущение, что художники — это люди, которые целыми днями радостно рисуют, а всё остальное происходит само собой, но это не так. Нужно себя продвигать, продавать, вести соцсети, делать свой сайт, и это всё я сейчас спокойно могу делать, я сама себе и эсэмэмщик, и менеджер, и финансист. Конечно, одному человеку тяжело за всем этим следить, не всё получается хорошо, но все-таки предыдущий опыт очень помогает».

Решиться все-таки вернуться к любимому делу Марине помог кризис 2022 года, во время которого российский штат ее компании сократили.

«На тот момент я уже сильно устала от маркетинга, от этой работы, меня тянуло в искусство, в какие-то моменты я продолжала этим заниматься, даже в выставках пыталась участвовать. И если всё равно в маркетинге плохо, то когда, если не сейчас? Я решила, что попробую, а если не получится, то всегда смогу вернуться».

Сейчас Марина занимается не только живописью, но и графикой, делает зины (авторские брошюры), пробует необычные техники — в буквальном смысле выращивает мини-скульптуры из живых кристаллов. Она учится сама (например, осваивает упущенную в университете технику офорта в мастерской Ольги Гражданкиной) и учит других.

«Когда я только открыла мастерскую, я работала и с детьми, от семи лет, но все-таки к ним нужен совсем другой подход, мне комфортнее всего с взрослыми, от 15 лет, — говорит Марина. — В основном мои ученики занимаются индивидуально, у каждого — своя цель и своя программа. Некоторые готовятся к поступлению, мы работаем с ними над портфолио, кому-то просто хочется освоить базу, попробовать разные техники. В первый год только на этом я и зарабатывала, и это нормально. Сейчас баланс намного лучше».

Первые работы у Марины Алтуховой покупали на выставках — персональных и групповых — в Челябинске, Екатеринбурге, Москве и Волгограде. В этом году на художницу через соцсети вышли представители «Ярмарки доступного искусства» (Affordable Art Fair) в Лондоне, и с 15 по 19 октября ее работы смогут увидеть тысячи коллекционеров со всего мира.

«Доступными» организаторы выставки считают произведения искусства стоимостью до 10 тысяч долларов, челябинка свои картины продает гораздо дешевле, а цены на простую печатную графику начинаются от трех тысяч рублей.

Девушка пробовала рисовать и на заказ, но быстро отказалась от такого способа заработка.

«Лично мне это тяжело. Заказчик не всегда понимает, чего он хочет, какой финальный результат его ждет, иногда финальный результат не соответствует ожиданиям, и это всё отнимает очень много нервов, — говорит Марина. — Сейчас если есть какие-то заказы, то это только что-то из того, что я уже делала, то есть продолжение серии».

В каждой живописной серии у художницы может быть больше десятка картин, объединенных одной темой. Правда, она признаётся, что никогда не отталкивается от идеи: сначала приходят образы.

«Так или иначе, во всех моих работах есть человек и природа человека. Мне нравится рисовать людей, прорабатывать лица и руки, но я никогда не рисую чьи-то портреты, не беру ничего просто из реальности. Я же хочу говорить про внутренний мир, а не про внешний, — объясняет Марина Алтухова. — Чем дальше, тем больше у меня становится абстракции, воображаемого, ну вот, например, новая серия с гигантскими цветами — тут реализмом и не пахнет. Для меня вот эти цветы — что-то про детство. Была серия с черной пантерой — это образ темной стороны личности».

«Скажу честно, были бы сейчас деньги — я бы переехала. Пока возможностей нет. Но сегодняшний Челябинск и такой, каким он был в 2010 году, — это небо и земля, здесь стало действительно комфортно, — отвечает Марина на вопрос, каково ей сейчас в городе. — В 2010-м я буквально задыхалась от того, что тут происходит. Было некуда сходить, даже кофе выпить, не было галерей, кроме „Окна“ (OkNO Gallery. — Прим. ред.). Не было мероприятий для творческих людей. Сейчас тут всё иначе, очень много художников, кто-то занимается текстилем, кто-то вот графикой. Но вообще-то я человек довольно интровертный, как и многие другие художники, в основном я всегда в мастерской, занята своей работой».

Впрочем, одной работой жизнь Марины не ограничивается. Она признаётся, что совсем недавно вышла замуж, и показывает мастерски выполненный карандашный портрет на стене.

«Муж тоже рисует, причем он никакого образования не получал, даже художки. И семья у него тоже творческая, а так он работает в логистике. Но я его тоже пытаюсь затащить в искусство», — смеется она.