«Дочь позвонила со словами: „Я Игоря пырнула ножом!“» Почему посадили учительницу — мать троих детей, убившую мужа-тирана

Наша коллега из VORONEZH1.RU Татьяна Тельпис рассказывает о семейной драме, в результате которой трое детей остались без родителей.

24 мая 2025 года Наташа* опубликовала на своей личной странице в соцсети фото: она — с улыбкой, горящими глазами, краешком голой коленки и красной розой у губ. Этот же снимок стал лицом ее профиля.

Последняя фотография на странице — свернувшийся калачиком кот с подписью «Мой барометр предсказал похолодание» — от 14 июня того же года. Между ними был еще странный перепост из сообщества «магов, колдунов и ведьм», но сейчас он уже удален. Я удивилась: в ее подписках — среди страниц с рецептами, анекдотами и мамских сайтов — «семейно-астропсихологических» несколько штук. Многодетная мать, учитель с высшим образованием — и «астрологические привязки» и «как зацепить мужчину по знаку зодиака»? Но чем дальше будет разматываться передо мной эта история, тем ровнее всё ляжет по своим местам: там, на дне.

Пройдет меньше месяца. 10 июля один из районных судов Воронежа назовет Наташу убийцей, зарезавшей своего мужа Игоря* двумя ударами ножа, приговорит к шести годам колонии общего режима и обяжет выплатить родственникам убитого полмиллиона рублей «моральных». Наташу закуют в наручники и отправят в СИЗО. За окном будет стоять адское пекло — +33.

3 декабря 2025-го областной суд оставил решение районного в силе: жалобы Наташи и ее адвоката отверг, в ту же минуту приговор вступил в законную силу. Трое детей — ее и Игоря, двое школьников и детсадовец, — остались и без отца, и без матери.

Наталье Фоминой 41 год, учитель. Ни для кого — ни для следствия, ни для суда — не было секретом то, что убиенный Игорь пил и Наташу бил. В тот вечер 27 января 2024-го он снова был не просто пьян — в состоянии почти бессознательном — и тоже ее ударил. Фомина и адвокат настаивали: она защищалась и превысила пределы необходимой обороны. Наказание за это в разы меньше: два года максимум, и посадка, скорее, исключение. Плюс если есть дети до 14 лет, статья дает право на отсрочку приговора.

Дело Фоминой рассматривали четыре судьи (одна в районе, трое — в областной коллегии) — две из них женщины. Оба прокурора — женщины. Наташу — многодетную мать и жертву своей жертвы — не пожалели.

Над детьми оформила опеку ее 72-летняя мать-инвалид, защита собирается жаловаться дальше — в кассацию.

Они поженились, когда ей было 23, он немного старше. Влюбленная девочка-учительница и выпускник железнодорожного вуза. То, что нет своего жилья и теще зять не особо нравится — для кого это помеха? Уже после убийства мать Натальи — сама в прошлом педагог — расскажет журналистам, что они долго скитались по углам, а квартиру получили, только когда родился второй ребенок. По словам тещи, «во многом благодаря Наталье», видимо, помог учительский статус. С детьми же не получалось долго. А пить Игорь, по словам тещи, начал вскоре после рождения второго ребенка: малыш едва не умер, зять во всём обвинял Наташу — и слетел с катушек. Говорит, дочь даже жаловалась, что тот был готов ее убить.

«Вскоре после рождения второго ребенка» — это больше 10 лет назад. Начало дикой трагедии — там. Чем дальше, тем жестче становились Игорюшины пьянки — и крепче кулаки. Детей не трогал — дурь вымещал на ней. В 2014-м они развелись. Только Наташа не выгнала благоверного-тирана, не сгребла в охапку сына и дочку, не хлопнула дверью, спасая себя и их от пьяных разборок. И никто ее не вразумил. Не побежал никто в полицию, в Следственный комитет: дети в опасности. Хотя мать и коллеги теперь говорят, что видели у нее синяки, что он дрался и разбил всё в квартире, кому-то Наташа даже демонстрировала выдранный им клок волос — все всё знали.

Спивающийся он и страдающая она продолжали жить вместе как полноценная семья, родив третьего.

Из апелляционного определения Воронежского областного суда:

«После употребления спиртных напитков он становился агрессивным, применял к ней насилие, мог пару раз ударить ее по лицу. Несмотря на обращения в полицию, она всегда его прощала, так как он был хороший человек, оказывал помощь ей и детям. В связи с тем что (Игорь. — Прим. ред.) периодически употреблял спиртное, брак между ними был расторгнут, но затем они вновь стали проживать вместе, так как она его любила».

Классика. Наташа замазывала очередной синяк и рыдала в жилетку подружки: «У нас особая связь — мы венчаны!» В материалы ее уголовного дела об убийстве следователь потом подошьет Игорюшину расписку, где тот обещает ей закодироваться и встать на путь исправления. И вся эта дичь — на глазах у троих детей.

Проблема в том, что Наташа не только «терпела и прощала». Она периодически выпивала вместе со своим «особенным». Во всяком случае, накануне убийства точно.

Показания Натальи Фоминой из приговора районного суда:

«26.01.2024 они вместе с (Игорем) находились дома по адресу <…>, употребляли спиртные напитки на кухне, дети также находились дома. Примерно в 21 ч 30 мин 26.01.2024 (Игорь) оделся и ушел из дома. Куда <…>, она не знает, ей показалось, тот снова напился и „психанул“, необоснованно приревновав ее. Она же в районе 22 ч 00 мин 26.01.2024 пошла спать. Дети тоже стали спать, так как у них имеется режим сна, и они ложатся спать примерно в одно и то же время. Примерно в 04 ч 00 мин 27.01.2024 (Игорь) вернулся домой в сильном алкогольном опьянении и лег спать. Проснулся <…>, наверное, в 08 ч 00 мин 27.01.2024, и после этого сразу стал вести себя неадекватно, разбудил ее и детей, продолжил выпивать пиво. Из-за поведения (Игоря) ей и детям пришлось уйти из дома, чтобы дождаться, пока тот успокоится. Она одела младшего ребенка, и они ушли провожать среднюю дочь на день рождения к однокласснице. Старший сын уехал гулять с друзьями и потом остался у бабушки».

Из апелляционного определения Воронежского областного суда:

«Примерно в 12 часов 30 минут она вернулась домой с младшим сыном, который затем находился в дальней комнате. После 15 часов (Игорь) на кухне продолжал пить пиво, а она расположилась на диване в другой комнате. В какой-то момент (Игорь) пришел в комнату, под надуманным предлогом стянул ее с дивана на пол и ударил кулаком в подбородок. Она в это время разговаривала со своей подругой <…> по телефону. Почувствовав сильную боль и опасаясь, что (Игорь) продолжит ее избивать, она убежала на кухню, так как не смогла выйти из квартиры (ручка двери была сломана. По словам матери Натальи, ее сломал Игорь. — Прим. ред.). На кухне она взяла из подставки нож, и так как бежать ей больше было некуда, решила им напугать (Игоря). При этом нож она держала за рукоятку клинком вниз. В это время (Игорь) вбежал на кухню, взял со стола стакан и пластиковую бутылку с пивом объемом 1,5 литра. Подойдя к ней, он в замахе по касательной ударил ее бутылкой по голове. В ответ она один раз ударила (Игоря) ножом в область груди, после чего тот осел на пол и побагровел. Поняв, что последний умирает, она вызвала скорую помощь и стала делать ему искусственное дыхание, однако (Игорь) перестал подавать признаки жизни. Умысла на убийство (Игоря) у нее не имелось».

Высокие отношения в интеллигентной учительской семье с тремя детьми. Скандал в тот день произошел из-за какого-то пальто, которое Игорь не мог найти. Ударов ножом, как установят эксперты, было два, оказались задеты печень и сердце, смертельным стало открытое ранение груди с повреждением сердца, длина раны на передней поверхности грудной клетки приближалась к 16 сантиметрам.

Журналистам мать Натальи после приговора расскажет, что 25 января 2024-го у зятя был день рождения, и с той поры он «не просыхал», а 27-го в четвертом часу дня ей позвонила дочь со словами: «Я Игоря пырнула ножом». Медицинское освидетельствование на алкоголь Наташе проведут только на следующий день после убийства — тест будет отрицательным. Уже через день — 29 января — ее выпустят из СИЗО под подписку о невыезде, несмотря на обвинение в умышленном убийстве. В крови трупа Игоря концентрация спирта оказалась 4,69 промилле — в 15,63 раза больше того, при котором можно садиться за руль: коматоз.

Шесть лет колонии — минимальный срок за умышленное убийство. Среди бонусов — смягчающих обстоятельств зашли Наташины положительные характеристики с грамотами и благодарностями, дети, уход за матерью инвалидом 2-й группы, звонок сразу после совершения преступления в 112 и «противоправное поведение» жертвы. При допросе следователем и на следственном эксперименте Наталья признала, что ударила бывшего ножом сверху вниз в область грудной клетки слева — и показала, как именно. При патопсихологическом исследовании рассказала:

«(Игорь) начал придираться ко мне, мы начали ругаться, он подошел ко мне, схватил за левую руку, ударил в челюсть, я отбивалась ногами, ему попала в область гениталий. Я побежала на кухню и схватила нож. Он замахнулся и бросил в меня баклажку с пивом, после чего я бросилась на него и ударила ножом в грудь. Сам удар я смазанно помню, помню, что на него бросилась. После этого он сполз на пол».

Но. В суде от этих показаний отказалась. Настаивала на вынужденной самообороне и на том, что не била Игоря клинком, а оттолкнула его, защищая себя и сына, — смерти ему она не желала. Защита давила на то, что допрашивали Наташу сразу в ночь после убийства, тогда же потащили на «эксперимент». По версии адвокатов, все признания об ударе ножом и его механизме фактически выдавили психологическими тисками, а больше следователя ничего не интересовало. Экспертизу, признавшую Наташу полностью вменяемой, без «накопления эмоционального напряжения с восприятием ситуации как безвыходной», проводили не в стационаре, и в итоге предварительное следствие закончили в рекордные два месяца, схватив галочку о раскрытом особо тяжком.

Суд аргументы завернул: бытовые пьяные разборки — всё очевидно. Судебное следствие в районе, правда, растянулось на год и три месяца, из девяти заседаний все девять откладывались, на десятом — приговор. Но с логикой суда, на мой взгляд, спорить сложно. Цитирую определение апелляции — из песни слова не выкинешь:

«Несмотря на расторжение брака в 2014 году и бытовые конфликты между ними на почве алкоголизации последнего, до криминального события продолжали проживать вместе с детьми в одном жилом помещении и вести совместное хозяйство. Каких-либо активных действий по предотвращению нахождения (Игоря) в принадлежащей ей квартире, а следовательно, и применению к ней домашнего насилия осужденная не предпринимала, равно как и к привлечению погибшего к установленной законом ответственности. Напротив, как поясняла виновная, она любила (Игоря), считала его положительным человеком, оказывающим помощь ей и детям. Кроме этого, вечером, накануне происшествия, они вместе употребляли спиртные напитки, намереваясь на следующий день отправиться к матери потерпевшего, поздравить ее с днем рождения».

Еще суд подчеркнул, что ударов ножом было два, а не один, в том числе в область жизненно важных органов. Что даже в тот день — 27 января 2024-го, — когда в стельку пьяный Игорь в очередной раз распустил руки, она не вызвала полицию, не сбежала с ребенком из дома. Да, в те минуты он угрожал «ее прибить». Но потенциальная опасность от удара пластиковой баклажкой — даже наполовину полной — несоизмерима с угрозой от лезвия клинка длиной 33,5 сантиметра. Травмы, которые за несколько минут до убийства Игорь нанес Наташе, эксперты посчитали неопасными для жизни и здоровья.

Сухая фактура, эмоций в логике закона нет. Хотя, были бы присяжные, исход — не исключаю — мог быть другой.

На личной странице в соцсети у Натальи много фото: с 2017-го — порядка трехсот. Дети, дети, она с детьми, дети. Дома, в кафе, на экскурсиях, на море, подарки, игрушки. Дети — гордость, дети — радость и смысл ее.

Фото с Игорем вместе — ни одного. Есть лишь четыре снимка — он с кем-то из детей, причем один из них Наташа выложит через несколько месяцев после убийства. Ее подруга говорила потом журналистам, Наташа ей признавалась: тяжело, мол, без него — не хватает.

После приговора родственники Наташи и Игоря через СМИ облили друг друга ушатами грязи, доказывая, что очень сильно любят их совместных детей. Только 10 с лишним лет всех всё устраивало — почему-то.

Ключ этой истории — в словах прокурора, которые потом растиражировала пресса: у Натальи не было состояния долгой психотравмы, потому что она к такой жизни адаптировалась.

Я вам больше скажу. Когда в тот последний день он гонял ее дома пьяный, она — помните? — говорила по телефону с подругой. В суде эта подруга — коллега — подтвердит, что всё слышала. Мать Натальи в суде расскажет: незадолго до звонка с сообщением «Я пырнула» дочь ей тоже звонила — жаловалась, что гоняет. Полицию не подняли ни подруга, ни мать. Соседи, конечно, тоже ничего необычного не слышали.

В том, что Наташу Фомину выпустят условно-досрочно, я не сомневаюсь. И уверена, что молох нашей пенитенциарной системы ее не затянет. Хотя впереди кассация, и история еще может перевернуться. Мы вернемся к теме домашнего насилия и преодоления вот этого фатального «семейное дело, нечего жаловаться, а мы не будем лезть». А пока — обнадеживающее.

22 января в Следкоме рассказали, что в Краснодарском крае проводят проверку по признакам истязания и угрозы убийством после того, как местная жительница опубликовала в интернете видеообращение к Александру Бастрыкину — зять систематически применяет насилие к ее дочери и маленькой внучке, во время недавней ссоры жестоко избил, полиция бездействует. Бастрыкин поручил краснодарским коллегам не церемониться с «проверками» и возбуждать уголовное дело с докладом ему на стол.

* Персональные данные героев публикации изменены.