«Чиновнику видны цифры, но не видны судьбы». Крик души главврача из глубинки о том, как медицину делают недоступной

Объединение и укрупнение больниц идет по всей стране, и это беспокоит медиков. О проблеме — в материале Е1.RU.

Издание Vademecum в 2022 году сообщало, что в Курганской области реорганизуют сеть районных больниц. Власти решили передать некоторые учреждения под управление новых структур — 8 межрайонных больниц, а также присоединить ряд медорганизаций к уже существующим. Причина — печальная ситуация с обеспеченностью медицинскими кадрами. Реформа должна была повысить качество и доступность медпомощи, а также сократить расходную часть — в том числе на содержание административно-хозяйственного персонала, сообщали в депздраве региона в 2022 году.

Издание также сообщало, что в Башкирии проходили подобные реформы и там жители создали петиции против решения властей республики о слиянии районных больниц.

Эксперты Высшей школы организации и управления здравоохранением в 2021 году сообщали, что в Челябинской области с 2015 по 2020 год количество больничных учреждений сократилось на 22,6% — со 119 до 92. Поликлиник стало меньше почти на 40%, но выросло число фельдшерско-акушерских пунктов, в том числе передвижных. Челябинская область пережила реформу в доковидное время, и проходила она тяжело. Против оптимизации, которую в 2014–2019 годах проводили бывший губернатор Борис Дубровский и глава Минздрава Сергей Кремлев, а затем Сергей Приколотин, активно выступали и медики, и простые жители.

Пошла на оптимизацию и Нижегородская область. Так, в ноябре 2025 года издание «Коммерсантъ» сообщило, что правительство региона намерено объединить 50 центральных районных больниц в 18 медицинских кластеров. Губернатор Глеб Никитин объяснил, что одна из целей объединения больниц — это распределение нагрузки на специалистов, особенно узкого профиля. Глава региона полагает, что таким образом можно закрыть дефицит специалистов.

«Волга Ньюс» в конце 2025 года сообщила, что в Самарской области планируется провести реорганизацию к маю–июню 2026 года, там объединят 14 больниц. Цели у этого изменения идентичны тем, что были у других регионов.

Объединение прошло и в Оренбургской области. Общих отчетов о том, сколько было больниц до укрупнения и объединения и сколько стало после, не опубликовано. Не представлены в открытом доступе и другие показатели эффективности, например очередь к узким специалистам. Известно, что реформа проводилась поэтапно с 2021 по 2025 год. На основе открытых источников можно сделать вывод, что в Оренбургской области за это время не менее 15–20 больничных организаций были объединены в 6–7 межмуниципальных структур.

Сетевое издание «56 медиа» рассмотрело, как изменилось число врачей и медсестер после реорганизации в одном медучреждении — Восточной территориальной межрайонной больнице. По данным СМИ, до реорганизации в 3 больницах Ясного, Домбаровки и Светлого работали суммарно 96 врачей и 394 медицинских работника среднего и младшего звена. После реорганизации за 3 года штат сократился до 81 и 301 соответственно. В Минздраве изданию ответили, что это не отразилось на качестве обслуживания: пациентов стало меньше, поэтому и медиков нужно меньше. Подобной статистики по остальным больницам в свободном доступе нет.

В оренбургских СМИ писали, что пациенты в основном жаловались на результаты реорганизации — им стало труднее добираться до медучреждений, так как расстояние до узких врачей и оперативной помощи увеличилось. Например, вместо своей центральной районной больницы людям теперь нужно ездить в соседний город. Жаловались также на отток кадров в отдельных медучреждениях. В то же время как положительный момент жители отметили покупку нового оборудования и ремонт в ряде больниц.

Опыт Оренбургской области показывает, что укрупнение больниц — процесс неоднозначный. С одной стороны, происходит модернизация инфраструктуры, централизация ресурсов, внедрение новых технологий. С другой — рост расстояний для пациентов, кадровый отток.

Подобная реформа началась и в Свердловской области. Главный врач одной из региональных больниц, которая обслуживает район с населением менее 50 000 человек, на условиях анонимности поделился своими переживаниями в этой колонке. Далее — мнение от первого лица.

Наша больница попадает под программу укрупнения и объединения. Могу со всей ответственностью сказать: больница, в которой я являюсь главным врачом, — это последний оплот медицины для района радиусом больше 60 километров.

И сейчас, когда я слышу разговоры об объединении, оптимизации или укрупнении, меня, конечно, охватывает не просто тревога, а ужас за пациентов. Нам говорят хорошие слова: объединение позволит сконцентрировать ресурсы и оборудование в одном месте и повысит качество услуг.

В медицине, особенно в хирургии, кардиологии, травматологии, существует понятие «терапевтическое окно» или «золотой час». При инфаркте, инсульте, тяжелой травме или кровотечении счет идет не на дни, не на часы, а на минуты — в буквальном смысле слова. И вот когда в маленькой больничке убирают хирургическое отделение, реанимацию, такие отделения остаются только в большой больнице где-то за 60, 70, 80 километров…

А у человека случается вот такая катастрофа. Как думаете, каков шанс у него доехать до большой больницы со всем оборудованием и специалистами из маленького населенного пункта? Вот этот шанс стремится к нулю, понимаете? А мы сегодня здесь и сейчас спасаем таких пациентов.

Я думаю, что не буду оригинальным и меня поддержат коллеги и другие главные врачи, если скажу: половина наших пациентов — это люди старшего и пожилого возраста. Люди, кому за 60, за 70 и за 80 лет. К этому возрасту уже накапливается букет заболеваний.

И теперь представьте: человек, которому 75, с больными суставами, с больной спиной, у него ноги болят, зрение садится, слух неважный. И вот этому человеку нужно с регулярным постоянством ездить за 60–70 километров в большую больницу, чтобы попасть к узкому специалисту, сдать анализы, получить результаты. Ему назначат лечение, и он должен будет ездить в дневной стационар каждый день. А как?

На большом расстоянии, из большого кабинета это всё кажется ерундой. Ну сел и поехал, да? А когда ты здесь и ты видишь этих стариков, ты знаешь их. Да, в нашей больнице не хватает кадров, много своих проблем, но мы своих пациентов знаем, мы их лечим. Поэтому сердце по ним болит: как они будут добираться?

Транспортная доступность у нас далека от Екатеринбурга. Здесь не ходят разные автобусы, троллейбусы, трамваи, у нас нет такого разнообразия. Межмуниципальные автобусы ходят не через каждые 15 минут, автобус может ходить два, а то и один раз в день.

Человеку надо добраться, угадать по времени, чтобы доехать туда, потом вернуться, чтобы не за полночь. Представьте, это нужно делать постоянно пожилому человеку с кучей заболеваний.

И ведь проезд не бесплатный, он стоит денег. А зарплаты и пенсии у наших пенсионеров очень небольшие. Можно всю пенсию проездить за несколько раз. Потому что стоимость билета зависит от расстояния, а надо ездить и туда, и обратно, и на следующий день снова туда и обратно.

Предыдущий министр здравоохранения Андрей Карлов достаточно часто ездил по территории, у нас бывал, встречался и с коллективом, и с активистами. Он всегда говорил: конечно, студент вуза или колледжа из Екатеринбурга не очень рвется ехать потом в глубинку, потому что у него в Екатеринбурге и родители живут, и дом, он хотел бы здесь работать. Поэтому надо учить своих ребят, которые приедут потом лечить своих родителей, своих бабушек, дедушек.

Из нашего города учатся ребята в медицинском университете по целевому договору, то есть по окончании мы должны будем принять их к себе на работу. Они планировали жизнь, они рассчитывали на это, как и мы. У меня вопрос: к тому времени, когда они закончат, у нас будет больница? Или им придется из нашего города ездить за тридевять земель в другую больницу? Понимаете абсурдность?

Еще раз хочу сказать: конечно, вся вот эта эффективность, которую обещают, — она на бумаге. Но если смотреть правде в глаза, то прежде всего понятно, для чего все эти изменения сейчас проводятся — для экономии бюджета. Потому что содержать одну крупную больницу в городе значительно дешевле, чем 10 маленьких по району.

И чиновнику сверху видны цифры в отчете, но ему не видны судьбы людей. Ни Марии Ивановны нашей с больными ногами, ни деда Николая, у которого проблемы и со зрением, и со слухом, и с ногами и которому нужно будет сейчас куда-то ездить. Этих людей они не видят, они видят просто цифры. И видят прекрасные цифры отчета: как много будет сэкономлено средств.

Вопрос: на ком экономим, да? Наша задача — помогать и лечить. И когда мы объединяем, укрупняем, сокращаем, закрываем, мы лишаем себя самой главной миссии. Мы складываем эту тяжесть на людей: куда им идти, где им искать помощь. Мы делаем медицину недоступной. А она должна быть доступной.

Ранее на Е1 выходили материалы на тему медицинской реформы:

• в январе 2026 года Минздрав объявил об объединении больниц Ивделя, Пелыма, Махнёва и Алапаевска с крупными екатеринбургскими медучреждениями. Власти обещали, что это решит кадровый кризис и повысит доступность узких специалистов;

• также мы публиковали другие мнения свердловских врачей о том, что скрывается за словами про «укрупнение» и какие риски несет реформа для пациентов;

• параллельно в регионе идет реформа скорой помощи: создание единой диспетчерской службы и централизация управления бригадами. Бывший сотрудник Минздрава объясняла, почему эта модель может быть опасна для жителей отдаленных территорий;

• вскоре последовал ответ от главного внештатного специалиста по скорой медицинской помощи региона. Евгений Рузанов опроверг тезис о дефиците бригад и объяснил, почему 35 бригад на Северный округ — не катастрофа;

• также обсуждалась идея объединения территориального центра медицины катастроф и скорой помощи, но от нее, по данным Минздрава, в регионе решили отказаться.

Все новости о медицинской реформе в Свердловской области мы собираем на отдельной странице сайта.