«Мозг остался без кислорода на долгие 28 минут»: 25-летняя ветврач подавилась яблоком и впала в кому

Жительница Тольятти Оксана Якунинских показывает фотографии дочки на телефоне. Вот Лиза в детстве — с кроликом на руках. Вот — с дипломом ветеринара. Вот — на чемпионате мира по футболу в Самаре, где она в 2018 году работала волонтером-переводчиком. А вот — с высоким рыжеволосым парнем. Красивая пара, оба как с обложки.

— Они собирались жить вместе, хотели пожениться. Лиза мечтала о детях и всё время шутила: «У меня будут рыжие мальчишки», — рассказывает мама.

Все планы Лизы разрушил несчастный случай, даже нелепость: девушка подавилась яблоком, потеряла сознание и впала в кому.

— Мозг провел без кислорода 28 минут — целую вечность, — говорит Оксана Якунинских.

Что говорят врачи? Как живут родители? Во что верят? Кто сейчас поддерживает семью Якунинских — в материале TOLYATTY.RU.

Лиза с детства была тем самым ребенком, про которых говорят, что у них «светлая голова» и «золотые руки». С пятого класса она твердо знала, что будет работать с животными. Вместо мультиков — фильмы про нервную систему, вместо кукол — микроскопы.

— Пока дочка росла, дома жил зоопарк — кошки, собаки, попугаи. Однажды купили на рынке крысу, а она всё время чесалась. Под детским микроскопом мы рассмотрели ее кожу и увидели какую-то белую пыль (скорее всего, это были паразиты, вроде власоедов). Крысу спасли, но зачесалась Лиза. Но никакие заразы и трудности дочку не пугали — она ветеринарией горела и, когда стала старше, налегла на биологию, химию, неплохо справлялась и получила именную стипендию от тольяттинского химического гиганта, — рассказала Оксана.

Высшее образование решила получать в Самарском государственном аграрном университете (СамГАУ).

— Лиза окончательно убедилась, что хочет стать именно ветеринарным врачом, анестезиологом. Еще во время обучения в вузе дочь успела попрактиковаться в разных местах, а потом прошла высокий конкурс и поступила на работу в одну из клиник Самары. Получила диплом, работала с азартом, постоянно повышала квалификацию, что-то изучала, а однажды загорелась освоить новый метод обезболивания. Говорила, что он современный, поможет делать животным сложные и длительные операции на позвоночник. Для этого дочка и поехала в ту самую поездку, на обучение в Петербург. Курсы длились чуть больше недели, преподавали профи, всё складывалось прекрасно… — рассказывает мама.

Оставалось только получить диплом. В последний день, это было 11 августа, устроили церемонию: красивую, с банкетом. Лиза стояла в толпе вместе со всеми, хлопала тем, кому вручали дипломы, а заодно ела яблоко. Тут назвали ее фамилию.

— Она обрадовалась, машинально вскрикнула. Кусок пошел не в то горло. А через мгновение на глазах у всех она уже оседала на пол. Коллеги — люди, сведущие в медицине, — сделали всё, что могли. Они сразу вызвали скорую. Врачи были через 26 минут. 11 минут откачивали на месте. Еще 17 минут — в реанимобиле. Она выжила. Сердце запустили, но мозг в общей сложности провел без кислорода 28 минут — целую вечность. Итог — отек головного мозга, клиническая смерть и искусственная кома, — говорит Оксана Якунинских.

Несколько месяцев Лизу Якунинских лечили в Санкт-Петербурге, потом транспортировали в Тольятти на реанимационном автомобиле. По словам мамы, везти ее на самолете было чересчур опасно.

— Мы дежурим по очереди: один из нас сидит с Лизой в больнице, второй занимается бумажными делами. По закону мы должны стать официальными опекунами своей дочки. Эта процедура оказалась долгой, даже муторной, но иначе никак — без документа мы не сможем подписывать за дочку согласия на медицинские манипуляции, обязательные в таких случаях по закону, — рассказала Оксана Якунинских.

Врачи аккуратны в прогнозах, но всё-таки верят, что молодость должна победить: Лизе всего 25. Но пока полушария мозга, как медики говорят родителям, живут сами по себе, не соединяясь. Тело сковано контрактурами. Дышит девушка через трахеостому, питается через гастростому специальными (и дорогостоящими) смесями.

— У дочки развилась травматическая эпилепсия. Это синдром Ланса-Адамса, он встречается в подобных случаях. Когда начинаются спазмы, я включаю дочке классическую музыку: знаю, что дочке она нравится, и верю, что помогает. Лиза всё слышит и понимает, — говорит Оксана Якунинских.

Чтобы смягчить судороги, Лизе назначили три сильных противоэпилептических препарата. Эти лекарства, по словам мамы девушки, действуют как транквилизаторы.

— Они «тормозят» сознание, Лиза находится «в тумане», почти как в состоянии наркотического опьянения. Это длится полгода. Сейчас врачи пытаются осторожно снижать дозу, мы радуемся, ведь если получится, это будет маленький шаг вперед. Пока ее организм отчаянно борется: то температура подскакивает, то почки начинают отказывать, то судороги бить. Врачи называют это «качелями». Но всё-таки это знак того, что организм пытается восстановить связи и наша Лиза жива, — объяснила Оксана Геннадьевна.

Скоро девушке потребуется серьезная реабилитация. Родители мечтают вернуться в Санкт-Петербург, где самые сильные центры восстановления в стране — как раз для случая Лизы. Для того, чтобы попасть туда, семье нужна внушительная сумма.

— В Петербурге, в НИИ, где Лиза уже провела три месяца, есть уникальное оборудование и специалисты, которые «заводят мозги» после таких катастроф. Нас в институт пригласили, там видят потенциал. Врачи сказали, что дочка восстановится, только путь очень долгий. Говорят: нужен первый этап реабилитации — интенсивный, высокотехнологичный, длится 21 день. Без него шансы на возвращение резко падают. Но это дорого. Очень дорого. Мы не знаем точной стоимости. Узнавали, что неделя такой реабилитации стоит примерно 100 тысяч рублей и выше — сумма для нас сейчас неподъемная, — говорит Оксана Якунинских, которая работает гримером на телевидении «Лада-Медиа».

Узнав о беде, семье начали помогать родственники, друзья, коллеги, иногда совсем незнакомые люди. Мама девушки называет это настоящим чудом.

— Племянник, он живет на Севере, загадал Деду Морозу: «Мне ничего не надо, только пусть Лиза встанет». Еще я начала замечать, что ее друзья, та молодежь, которая раньше в «ТикТоке» сидела, — они пошли в церкви, мечети. Многие пишут мне: «Лиза, мы за тебя молимся». Меня это очень тронуло. Она даже не представляет, сколько людей из-за нее пересмотрели свою жизнь, поняли, как всё хрупко…

Я сохраняю все эти сообщения, пересылаю Лизе, чтобы, когда очнется, могла их прочитать. А парень Лизы — тот самый, рыженький — он приезжает в Тольятти и тоже дежурит в больнице. Мы ему говорим: «Видишь, как всё сложилось… Если встретишь другую — мы поймем, ты свободен». А он нам: «Нет. Я буду Лизу ждать».