Виктор Барабанов, президент ассоциации малого и среднего бизнеса Магнитогорска: «Наши нефтедоллары крутятся на мировом рынке с пользой для небольшой группы олигархов, а до народа долетают только фантики»

Виктор Барабанов не первое десятилетие занимается проблемами российской экономики. Окончив горный факультет Магнитогорского горно-металлургического института им. Г. И. Носова (МГТУ) по специальности «Экономика и организация горного производства», он получил предложение остаться работать на кафедре политической экономии. А через три года поступил в очную аспирантуру Московского института народного хозяйства им. Г. В. Плеханова и защитил диссертацию. К началу 1990-х стал заведующим кафедрой, однако вскоре ушел из института: повышал квалификацию в МГУ, потом – в США. Послушав лекции лауреатов Нобелевской премии Дж. К. Гелбрэйта и В. Леонтьева, а затем –замечательного российского экономиста В. Лифшица, он понял, что отстал от западной экономической науки навсегда. А когда верно даешь самооценку, найти свое место в рыночных отношениях экономисту не так уж и трудно. Поэтому, оставив для себя экономическую теорию как инструмент осмысления действительности, а не как источник существования, он ушел в бизнес и политику.

Почему российская экономика по-прежнему низкоэффективна? Кто или что мешает малому бизнесу вырасти в средний класс? Чего ждать от роста зарплат при одновременном падении темпов экономического роста? Открыто о проблемах не только малого бизнеса – наш гость Виктор Барабанов.

– Виктор Иванович, мне кажется, что экономикой следует называть то, что помогает людям жить богаче, а у нас почему-то это не получается…

– К сожалению, не всякая экономика, даже когда она растет, обеспечивает большинство граждан страны стабильно улучшающимися условиями существования. Современная экономика во многом зависит от политики.

– Как они связаны между собой?

– На этот вопрос не так-то легко ответить. Сегодня экономический вектор России очень сильно зависит от верности политического курса нашей страны. Пробуксовка структурной перестройки, о необходимости которой говорится со всех трибун уже 20 лет, до сих пор не произошла. Китай, Индия, Бразилия за это время ее уже осуществили, сделав крупные шаги в сторону качественного обновления экономики, а у нас лишь усилилась сырьевая рыночная зависимость, растет монополизация всех секторов экономики.

– Что в таком случае необходимо изменить для пользы экономического развития?

– Я за демократию, но не показную, а понимаемую как соблюдение приоритета интересов большинства граждан страны. Один шведский предприниматель соотношение богатства и демократии сформулировал так: «Хорошо работающая экономика не дает возможности всем иметь собственный домашний кинотеатр, зато, в отличие от плохо работающей экономики, она создает условия, когда и владелец завода, и рабочий конвейера вечером вместе с женами пойдут по одной улице в один и тот же кинотеатр смотреть новый фильм…». То, что именно в простом кинотеатре был убит Улоф Пальме, не опровергает, а, наоборот, подтверждает правильность такой социально-экономической модели.

Есть примеры и иного типа. Скажем, Объединенные Арабские Эмираты, где разумный, радящий за интересы народа монарх смог создать в своем государстве благоденствие, не используя инструменты демократии.

Проблема нашей экономики заключается в том, что мы берем готовый, подогнанный под чужую жизнь механизм и провозглашаем себя чуть ли не оплотом демократии и свободы, ничего с этого не имея. Модели госкапитализма, которые сегодня реализуются в России, еще В. И. Ленин ругал, используя для этого самое мягкое слово «паразитические». И, будучи неправ в главном, в этом он был прав абсолютно. Мы не можем скопировать США, даже если очень к этому стремились бы, но мы не особо-то этого и хотим. Власть пошла более простым путем, встраивая российскую экономику в финансовую систему Запада, и теперь наши нефтедоллары крутятся на мировом финансовом рынке с пользой для небольшой группы олигархов и их вассалов, а до народа долетают только фантики. Судите сами: какой нам с вами будет навар от того, что живые нефть и газ, превращаясь в доллары, не возвращаются к нам реальными инвестициями? Другое дело, если бы мы гнали свою нефть в западные страны, а у нас строились настоящие дороги, начинала функционировать современная нефтехимия с высококачественным и дешевым бензином. Наконец, появлялись бы автомобилестроительные заводы, пусть лицензионные, но не сборочные, а полного производственного цикла. Если бы этого можно было достичь с помощью примитивного бартера вместо современных IPO, то я за бартер как инструмент, противодействующий современным высокопроизводительным инструментам разворовывания российского потенциала.

– Поэтому и говорят, что если доллар упадет, то и наша экономическая система рухнет?

– Да. Ведь мы встроены в западную финансовую систему в качестве сырьевого придатка. И те, кто управляет финансовыми потоками, понимают это. Но понимают ли они, что в случае кризисного, критического падения рыночной конъюнктуры Россия утрачивает не только экономическую, но и политическую стабильность? Очень даже понимают, иначе зачем обустраиваться в Лондоне или на худой конец в Испании? Ассимилировать собственных детей в англоязычной среде, даже ценой утраты полноценного общения с наследниками, многие из которых родным считают не русский язык.

– По каким вопросам вы были советником мэра?

– Стал я им еще в начале 1990-х при В. Клювганте, а поскольку придерживался принципа «советы давать нужно, только когда их спрашивают», то и был им довольно долго: главы города советов почти не спрашивают, но всегда имеют в виду, что у них есть люди, которые много знают в каком-либо взрывоопасном аспекте жизни. Впоследствии я избирался депутатом первого созыва городского собрания и возглавлял постоянную комиссию по экономической политике городского собрания. Именно тогда я уже понимал, что одним из важнейших показателей экономического возрождения российской экономики будет показатель роста удельного веса малого бизнеса. Этой проблемой и стал заниматься плотно.

– И что получилось?

– Были определенные локальные достижения. Но ни тогда, ни сейчас малый бизнес никто в нашей стране не поддерживал и никого он особо не интересует. Правда, ругать его сегодня тоже не принято. По-прежнему предприниматели говорят, что малый бизнес сегодня существует не «потому что», а «вопреки»: он растет, как бурьян под забором – где не вытаптывают, там что-то родится, а лозунги о том, что он должен быть инновационным и высокотехнологичным, в настоящее время несостоятельны. Сколково тому ярчайший пример, равно как и всякого рода технопарки и бизнес-инкубаторы регионального масштаба. Но это отдельный разговор.

Большинство тех, кто решился организовать свое дело, – люди талантливые, предприимчивые и изобретательные, а когда речь идет о производстве, то в основном имеют высшее специальное образование и серьезные знания технологии. Но при всем при этом палат каменных они не наживают и богатыми не становятся – чаще всего выживают, как могут. А ведь, казалось бы, тот, кто профессионально работает, должен расти финансово, ведь если экономика страны грамотно структурирована, то малый бизнес быстро развивается. Кто-нибудь в нашей стране задумывался над этим? Кто-нибудь решал эти проблемы? Нет – только декларировали в качестве выборных лозунгов. Мне кажется, сегодня мы живем в среде правильных слов при отсутствии правильных дел. Еще живы поколения, которые хорошо помнят Леонида Ильича, а на дворе снова застой. Ни действующая власть, ни рудиментарная публичная оппозиция не знают, что с этим делать.

– Как вам пришла идея организовать ассоциацию малого и среднего бизнеса?

– Это было давно, когда идея о создании такой организации витала в воздухе. А существует она так долго потому, что мы не лезем в политику и не образовываем никаких партий. Мы лишь высказываем мнение от имени ассоциации, когда оно совпадает с общими законными экономическими интересами малого бизнеса, а не какой-либо политической силы. Наше кредо: мы не занимаемся лоббированием частных интересов, мы защищаем законные общие экономические интересы малого бизнеса. И поскольку мы политическими средствами не оппонируем действующей власти, нас приглашают на всевозможные официальные мероприятия, и мы в них участвуем, правда, при одном условии: если мероприятия власти не имитационные. Таким образом, мы говорим, что малый бизнес не для того нужен, чтобы кто-то заработал деньги, а потому что это структурный элемент нормально действующей экономики: если экономика работает правильно, то и малому бизнесу в ней хорошо. Конечно, это не значит, что в нашем обществе никто не думает о деньгах. Вопрос стоит так: когда условия бизнеса выстроены верно, деньги легче заработать честно, если неверно, деньги легче украсть, чем заработать. Разрастание коррупции связано именно с этой структурной проблемой.

Периодически нас просят подать какие-нибудь предложения об улучшении условий предпринимательства. Но что мы можем ответить? Попросим переделать систему? Не мы, а власть должна думать, что необходимо сделать, чтобы малый бизнес рос и развивался. Подчас мне кажется, что наши предложения нужны власти не как предложения, а как демонстрация того, что принимаемые, заведомо установленные директивой сверху закон или норматив выбираются из предложенных вариантов путем учета разнообразных предложений…

– И на уровне города тоже?

– На уровне муниципалитета власть практически не имеет ресурсов и инструментов, реально влияющих на развитие малого бизнеса. Но проблем и здесь немало. Принято считать, что малый бизнес – это главный мелкий нарушитель законов и кодексов. А на самом деле этому нарушителю противостоит другой – муниципальная власть. Я ушам своим не поверил, когда на одной из встреч председатель городского собрания сказал примерно следующее: «Я думал, что малый бизнес – наш помощник в наведении порядка в городе, а они взяли и подали в суд, который отменил как незаконные некоторые пункты принятого нами положения…». Вот так. Во всем мире муниципалитет – помощник и исполнитель воли налогоплательщика, а наша система предполагает, что телега должна стоять впереди лошади, причем на идеальном уровне – уровне сознания, когда и установленное и отмененное судом положение в сознании ничего не меняет…

– Что входит в задачи вашего сообщества?

– Можно сказать, мы являемся легитимной трибуной, которая существует за счет инициативной группы людей. Сегодня, например, мы накапливаем материал о бесполезности нормотворческих инициатив.

– Что это такое?

– Например, мы выступаем с юридически обоснованной нормотворческой инициативой, касающейся интересов малого бизнеса. Но она не находит отражения в принимаемом депутатами документе или акте. Причем, не всегда даже соблюдаются протокольные нормы отказа или используются формализованные, никак не обоснованные ответы. Впрочем, ничего иного сегодня при нынешней партийной системе власти и быть не может. Согласитесь, партия – это, выражаясь советским языком, передовой отряд той или иной социальной группы, а кто может сказать, какую социальную группу, кроме коммунистической, представляют все другие парламентские партии? Мне кажется, что передовой отряд единороссов и справедливороссов стесняется свой принадлежности, во всяком случае старается ее не афишировать…

– Как много сегодня в Магнитогорске предприятий, которые можно отнести к малым?

– Мои попытки хоть как-то определиться с их числом не дали никаких результатов. Думаю, этого не знает никто. Даже управление экономики оперирует данными только по крупным и крупнейшим предприятиям города. След же малого бизнеса можно заметить только через налоговые отчеты. Так, в Магнитогорске зарегистрировано порядка 12 тысяч индивидуальных предпринимателей и четыре тысячи юридических лиц. Значит ли это, что все это функционирующий малый бизнес? Нет, многие из вышеназванных предпринимателей сегодня уже не работают, другие – лишь форма для получения рентных платежей. Следовательно, чтобы посчитать тех, кто дает реальный вклад во внутренний валовый продукт, нужно провести специальные исследования. Но на это денег, да и интереса у власти нет.

– А хотя бы процент производственников в среде малого бизнеса вам известен?

– Торговлей занимается порядка 80% таких предпринимателей, остальные – услугами. А тех, кто производит что-либо серьезное, можно пересчитать по пальцам. Таким образом, у нас практически нет малого бизнеса, который можно назвать высокотехнологичным и тем более венчурным.

– Тем не менее, чем выгодны такие предприятия для Магнитогорска?

– Понятие выгоды для города заключается в оптимальной – диверсифицированной –структуре производства, при которой экономика более устойчива к циклическим колебаниям и поэтому лучше работает. Моногород в этом отношении всегда рискует. К счастью, Магнитогорск до сих пор находится если и не на подъеме, то во всяком случае на плаву. Но что будет, если наше градообразующее предприятие начнет резко сбрасывать объемы производства? Спасением в данном случае может стать только разнообразие малотоннажных предприятий, например работа хотя бы нескольких металлоперерабатывающих предприятий. Но возникнуть только как антикризисный элемент они не могут. Необходимо создание благоприятного инвестиционного климата.

– Чем реально вы могли бы помочь предпринимателям-производственникам?

– Мы помощью не занимаемся, но если кто-то из предпринимателей приходит к нам с интересными предложениями или реальными проблемами, включаемся: у нас есть и юристы, и средства массовой информации, и интеллектуальный потенциал.

– Говорят, московские сети увозят практически всю прибыль из Магнитогорска. Это действительно так?

– Увезти из Магнитогорска прибыль нельзя: финансовая сфера надрегиональна, более того, сейчас ее можно назвать интернациональной. Проблема в другом: наступление сетей – это вытеснение крупным капиталом мелкого. При этом владельцы крупного капитала находятся где-то далеко от места, где создается их торговая прибыль. А вытесняемый мелкий предприниматель – местный, он здесь не только прибыль получает, но и в большей степени инвестирует. Для города это важно.

На наше счастье, индивидуальный предприниматель живуч за счет того, что способен делать прибыль там, где не могут сети.

– Есть ли у вас мечты?

– Конечно. Первым признаком убогости и запустения является грязь. Поэтому мечтаю, чтобы наш город был чистым. Это важнейший признак процветания, возрождения любого поселения. Я хочу, чтобы фасады домов Ленинского района стали украшением нашего города. Для этого их необходимо качественно отремонтировать, с балконов убрать уродливые сооружения и восстановить лепнину, тогда проспект Металлургов, Ленинградская, Ленина станут чем-то напоминать улицы Праги, Барселоны и Питера. Здесь я вижу огромное поле деятельности для муниципальной власти и для малого бизнеса. Уборка улиц, озеленение, ремонт жилого фонда, энергоснабжение, коммунальные услуги – это огромный рынок, который сегодня находится в плачевном состоянии.