«Мое время — это ночь». Фаворит «Битвы экстрасенсов» из Златоуста рассказал об источнике сверхсилы и своих соперниках

Одним из фаворитов 25 сезона мистической «Битвы экстрасенсов» (16+) на ТНТ с первого выпуска стал Артем Бесов. Из серии в серию он показывает отличные результаты: будь-то поиск живого человека в багажнике автомобиля (стартовое испытание во многих сезонах шоу) или помощь семьям, в которых один за другим умирают мужчины. Многие предрекают Артему не только выход в финал, но и главный приз — заветную руку.

34-летний участник телешоу родился в Златоусте. В эксклюзивном интервью для 74.RU он рассказал, когда начал замечать первые странности в своей жизни, почему после переезда в столицу надолго ушел в тень и что вернуло его к активности.

— Артем, считается, что особые способности магам и колдунам передаются по наследству. Расскажи, кем были твои родители?

— Способности во мне как будто были с самого начала. Потенциал, который нужно было просто развить. Всё прояснилось, когда я узнал о своей прабабушке по отцовской линии. Она занималась чёрной магией. Мы часто к ней приезжали — в её деревянный дом всегда съезжалось много родни: племянники, внуки, дети. Она меня сажала спиной к печи, к тому отделу, куда закладывают дрова, — топке. Печь топилась, гости сидели за столом, а она подходила ко мне, стучала по спине и по пояснице и приговаривала: «Артём, хорошо тебе? Горячо тебе?» Мне тогда было лет шесть-семь. Это повторялось. А когда она умерла и разобрали ту самую печь — оказалось, она жгла там иконы. Позже я задавал вопросы и выяснил подробности. Что касается родителей: мама у меня медик, а отец работает в органах.

— Ты помнишь, когда в первый раз посчитал, что у тебя сверхспособности? Как это произошло?

— Всё началось с эффекта дежавю, но у меня он проявлялся не как у всех. Обычно люди говорят: «Мне это уже снилось» или «Я это уже видел». У меня же перед тем самым дежавю начиналась сильная головная боль, шум в ушах, становилось плохо — как приступ. Это было лет с восьми-девяти. Я играл с пацанами, лазил по деревьям, и вдруг мир будто менялся: в груди давило, в голове гудело, я понимал, что сейчас будет «это». Потом всё тело обмякало, я словно пьянел, смотрел на происходящее со стороны и чувствовал страх, потому что не просто узнавал ситуацию — я видел, что будет дальше, на несколько минут вперёд.

Помню яркий случай: мы с мамой поднимались к дому, мне снова стало плохо. Я сказал ей: «Сейчас из подъезда выйдет женщина в коричневом пальто». И она действительно вышла. Мама тогда посмотрела на меня и заплакала. Эти приступы продолжались где-то до 14 лет, а потом прекратились.

— Как такой необычный «аспект» восприняли твои родные и друзья? Никто не крутил у виска?

— Друзья и знакомые никогда не относились к этому отрицательно. Знаете, у всех сложилось впечатление, что я всегда был «необычным». Когда ты подросток, маленький ещё, ты не до конца осознаёшь, что с тобой происходит, но это — часть тебя. Не было такого, чтобы мои видения или то, чем я начал заниматься позже, кого-то оттолкнуло. Странность, потом видения, потом магия — всё это было со мной всегда. Там, где магия и мистика, — там всегда Бесов.

— С чем у тебя ассоциируется Златоуст?

— Златоуст — это, прежде всего, горы, тишина и закаты. Это место внутреннего покоя и гармонии. С 16-17 лет я находил там своё личное пространство: уходил один на возвышенность, сидел, размышлял, «колдовал». Город сам по себе не кажется депрессивным, потому что его полностью вывозит природа. Это не просто географическая точка — это состояние души, момент полного порядка с самим собой, который я находил именно там, на высоте.

— Часто ли ты бываешь на родине? Может быть, у тебя здесь остались близкие?

— Стараюсь бывать два раза в год. В Златоусте осталась моя семья: мама, брат, отец, бабушки и дедушки. Из друзей детства и юности остались буквально две семьи, но с ними сохранились самые тёплые и добрые отношения. И это особенно ценно: когда я приезжаю к ним, я просто Артём, а не маг или публичная персона. Мне не нужно отвечать на бесконечные вопросы о работе, что-то подсказывать или «смотреть». Я могу быть собой, чувствовать себя комфортно и по-настоящему отдыхать. Эти встречи всегда приносят огромную радость.

— Расскажи, как ты развивался в своем ремесле. Было ли желание все бросить, устроиться на обычную работу?

— Сперва у меня все началось с видений, с эффектов, о которых я потом много говорил и писал. Затем я начал работать с рунами. Руническую магию я знаю хорошо, но сейчас к ней практически не обращаюсь.

Потом в моей жизни появились карты Таро. Причем сам я их никогда специально не искал. Они попали ко мне очень необычным образом. Однажды, возле церкви, ко мне подошла женщина и передала колоду, завернутую в тряпку. Обычно я ничего у незнакомых людей из рук не беру. Выглядела она не очень хорошо, как будто побиралась. Помню, на ней было коричневое пальто, она была седая. Сначала мне показалось, что она просто просит милостыню, я даже не сразу увидел, что у нее в руках. А потом понял, что это карты Таро.

Изучать карты я начал не по значениям, а через практику: просто раскладывал людям и смотрел, как это работает. Помню свое первое предсказание. Ко мне обратилась знакомая, спросила про детей, про ребенка. Я сделал расклад, и там вышло, что ребенок будет. Но вместе с этим буквально выпала еще одна карта, которая поясняла, что с ребёнком будет не всё в порядке. Я ей так и сказал. Тогда я еще только начинал.

Если говорить откровенно, в магию люди обычно приходят либо из тщеславия, либо из обиды, либо из желания заработать денег. У меня это было из-за обиды на одного человека — это был родственник. Я сделал ему порчу, и она сработала.

Был и второй случай, связанный уже с серьезным откатом. Я делал негативное воздействие — если простым языком, порчу — на одного человека. После той порчи фотография человека осталась висеть на кресте. Я пришел домой, лег спать, и у меня начались сильные муки совести. Это было очень давно, лет семнадцать-восемнадцать назад. Я лежал и думал: как же так, там столько мертвых, а фотография живого человека висит среди всего этого кладбища, среди могил, среди ликов на памятниках. На следующий день я не выдержал, пошел и снял эту фотографию.

И вот тогда мне прилетел очень сильный откат по здоровью — сильнейший. После этого я зарекся: какую бы работу я ни сделал, снимать ее сам я уже никогда не буду.

— К чему ты стремишься сейчас? В плане ремесла, заработка, может быть, есть какая-то мечта?

— Сейчас у меня ощущение, что последние десять лет после той потери прошли будто в каком-то забвении. Наверное, самое точное слово — отшельничество. Это был период тишины, отстранённости.

Потом я решил пойти на «Битву». Прошёл кастинг, попал туда — и с этого началось движение. Именно движение энергии. Я начал по-настоящему вкладываться, получать от этого удовольствие, видеть результаты.

Но у меня всё равно всегда есть внутреннее чувство, что я ещё недоделал, что могу больше, ещё сильнее, ещё глубже. И вот этот азарт, который я испытывал раньше, когда только входил в магию, в практику колдовства, снова начинает просыпаться. И меня это очень сильно заряжает, возбуждает в хорошем смысле.

Раньше сама практика, ритуалы работали в полную силу, но внутри меня это уже не будоражило так, как раньше. А сейчас я чувствую, что это возвращается.

— Отличается ли ваш распорядок дня чем-то особенным? Остаётся ли место увлечениям — спорту, хобби?

— Да, распорядок дня у колдуна, конечно, отличается. Моё время — это ночь. В основном именно ночью я живу и работаю.

Если говорить об увлечениях, то для меня это прежде всего прогулки. Мне этого хватает. Я могу уйти и по четыре-пять часов гулять по лесу. Иногда это может быть и кладбище, но просто так я туда ходить не люблю — только если есть запрос, какая-то работа.

Мне очень не хватает здесь, в Москве, гор. Но это компенсируется другой природой. Она здесь совсем не такая, как на Урале. Раньше я думал, что лес — это в основном хвоя, ели. Потому что на Урале, в Челябинской области, в Златоусте, лес — это, проще говоря, ёлки. А здесь, в Москве, лес другой: много разных деревьев, и ель встретишь не так часто. И эта природа меня тоже спасает.

Из хобби могу выделить рисование. Я очень люблю рисовать и действительно рисую.

— Кого на «Битве» ты считаешь самым сильным? Раздражают ли конкуренты, которые не показывают результатов?

— Те, кто не показывают результатов, меня не раздражают. Абсолютно нет. У каждого свой путь. Если человек не может проявиться, значит, так складывается его дорога. Но раздражения у меня к слабым нет. Если говорить о сильных, то достойными соперниками я считаю Анжелу Гома и Анзора Одишария. Вот так я отвечу на этот вопрос: именно достойными.

— Многих интересует твоя личная жизнь. Сейчас твоё сердце свободно? Какими качествами должна обладать девушка, чтобы ты захотел построить с ней семью? Есть ли вообще сейчас место отношениям в твоей жизни?

— Сейчас моё сердце свободно. Если говорить о том, какой должна быть девушка, то она должна быть сильной, с характером. Необязательно, чтобы она сама была в практике, но понимать это она должна. Без этого никуда. Она должна принимать то, что я делаю. Это должен быть сильный, понятливый человек. Причём понятливый не только в словах, но и где-то в молчании. Для меня очень важно ощущать, что человеку рядом со мной комфортно, что его это не угнетает. Мне важно чувствовать внутреннее состояние того, кого я выбрал. Если я понимаю, что что-то не так, меня это начинает тревожить. Я этого не люблю.