«Я исполнила мечту всех женщин». Интервью с голосом Фиксиков и Симпсонов — про Челябинск, детей и мультики

Лариса Брохман родилась и выросла в Челябинске, выучилась на врача, но уже много лет работает и лечит исключительно своим голосом, улыбкой и смехом. Её голосами говорят персонажи «Чародеек», «Фиксиков», «Леди Баг и Супер-Кот», «Симпсонов», «Щенячьего патруля» и нового «Умки», который выйдет к зиме 2026 года. Актриса стала звездной гостьей Народной премии 74.RU и покорила всю нашу редакцию своей легкостью и глубиной, энергетикой и юмором. Перед церемонией мы поговорили с Ларисой о Челябинске, исполнении мечты всех женщин и о том, какими должны быть дети и мультфльмы.

— Ваше детство прошло в Челябинске, каким оно было?

— Моих родителей эвакуировали сюда во время войны. Папа — из Бессарабии, теперешней Молдавии, а мама из Украины. Мама была учителем английского языка в школе, где учились мы с братом, проработала там всю жизнь. Папа тоже был педагог, преподавал электротехнику, поэтому у нас всегда был отпуск летом, и мы всегда ездили отдыхать либо на Украину, либо в Молдавию, и это было здорово — много фруктов, тепло, море.

Родители мои были удивительными, очень чистыми, прекрасными людьми. Я ни разу не слышала, чтобы они даже голос на друга повысили. Старший брат у меня был невероятный умница, врач. К сожалению, ни родителей, ни брата уже нет.

Челябинск для меня — это, конечно, город детства, юности, первой любви. Город важный, не проходной. У меня до сих пор есть две подружки из класса, одна из института, они для меня как родственники, очень близкие люди.

— А каким был тогда город, как он изменился?

— В моём детстве и юности Челябинск был очень солнечным, чистым, зелёным. Потом одно время он был просто ужасным, грязным, отвратительным, пылевые бури, грязевые. Я приезжала уже из Москвы, и у меня прямо сердце болело за город. Сейчас Челябинск стал современным, красивым городом, как все, с огромными этими торговыми центрами.

Но это центр красивый. А мой родной Ленинский район — ужасный. За исключением моей родной школы, которая стоит на берегу Смолино, там просто кошмар. Так и запишите! На моей любимой улице Машиностроителей дома когда-то красили каждый год, один был зелёный всегда, рядом был жёлтый, с другой стороны розовый. Сейчас они все облезлые. На улице Нахимова, где у меня подружка живет, там просто жуть.

— Вы учились в челябинском мединституте, и с этого фактически началась ваша творческая карьера. Как так получилось?

— Вообще с самого детства у меня была кличка «Артистка», а поступить в театральный не то чтобы смелости не хватило, но… В молодости кажется, что время бесконечное, думаешь: «Вот сейчас на врача отучусь, потом и на артистку можно». Я поступила в медицинский, потому что очень любила биологию, побеждала в городских олимпиадах, и мне почему-то казалось, что биология и медицина — это одно и то же. Оказалось, не совсем, но училась я хорошо, без троек.

Ну и в институте у нас был КВН, мы делали такие эстрадные миниатюры, потом это переросло в театр. Известный поэт и драматург Сергей Плотов, который тоже работал в Челябинске, до сих пор говорит, что никогда в жизни не видел спектаклей смешней, чем в нашем мединституте. Это очень приятно.

И мой друг из этой команды КВН Юра Харченко понял, какой у меня есть голос, детские голоса, и решил вот в этом направлении начать работать. Первая песня, которую мы вместе с ним спели — «Бегемотик», потом он с Алексеем Волковым вдвоем спел «Трамвайчик», а уже после этого мы объединились и в трио «Мультики». Мы ездили на фестивали, было очень здорово.

— В какой момент вы переехали в Москву?

— В 1994-м. До этого я два года поработала врачом, потом Олег Митяев меня сманил в челябинскую филармонию, я там работала год, а потом вышла замуж. Мы как-то вместе с мужем решили, что сможем, и поехали, уже с маленьким сыном, просто в никуда, ни к кому. Совершенно авантюрная история.

Постепенно как-то всё устроилось, Москва уже стала моим домом. И пока я была замужем — я не работала, осуществила мечту всех женщин, можно сказать: в молодости не работать, а работать уже тогда, когда нужно на пенсию выходить.

И я не считаю, что женщина тупеет, когда она сидит дома. Дома тоже есть чем заняться! Можно читать, можно развиваться, ходить на какие-то тренинги, заниматься языками и так далее, путешествовать. Тупеть, сидя дома, совершенно не обязательно.

— К тому же вы растили сына…

— Да, и сын у меня прекрасный, очень добрый, умный человек. Он закончил философский факультет в Чехии, а потом поехал в Париж и поступил в актёрскую школу. Потому что гены! Если они есть, то ты никуда от них не денешься. Он поступил, его взяли сразу на второй курс, потому что еще в Праге он очень много занимался актерством, создал там группу импровизации, работал аниматором. А на третьем курсе он учился бесплатно, выиграл конкурс на оплату обучения, и в конце получил награду — как лучший актёр курса. Стоит у него такая стеклянная штука.

Он говорит на чешском, французском, но лучше всего на английском, и ещё учит итальянский. Сейчас он работает, немного снимается в кино, пока по мелочи, но играет в хороших спектаклях. Не в каком-то театре конкретно, потому что в Париже ведь очень мало театров с постоянной труппой, в основном там антрепризы. И ещё он работает гидом, создал свой тур, квест для семей с детьми. Водит детей с родителями по Парижу. И я в Париже его навещаю, конечно.

— Вы много путешествовали?

— Да, я очень много езжу и до сих пор. В том числе с сольными концертами.

— А какие путешествия больше любите — с комфортом или походную романтику?

— Ой, я никогда в походы не ходила, и на фестивалях в палатке жила с трудом, всегда была худая очень, вечно мерзла (смеется). Не люблю палатки, честно, я представитель правого крыла туризма. Комфорт или не комфорт, но должен быть какой-то дом, чтобы там был туалет, душ, вода горячая.

Да и пока мы ездили с «Мультиками», не всегда обязательно было жить в палатке. На Ильменке были корпуса, на Груше в палатках жили только первые годы, а потом тоже на каких-то турбазах.

— У моих родителей, увлекающихся авторской песней, была самодельная кассета «Мультиков». В детстве, в 90-е, я заслушала её буквально до дыр, до сих пор помню некоторые песни, с потрясающим юмором. Интеллигентным, я бы сказала. Как вам кажется, будет ли сейчас этот юмор детям понятен?

— Там ведь ничего непонятного и прямо древнего нет. Я вообще ратую за то, чтобы во всех песнях был интеллигентный юмор, чтобы все они были о вечных ценностях, а не непонятно о чём. Я очень не люблю, когда дети поют что-то такое эстрадное, двигаются по-взрослому на сцене. Это всё наносное.

Ребёнок должен расти на хороших фильмах, мультфильмах, песнях. У нас в стране очень много хорошего детского кино, хотя и не всё мне нравится. Бывает, что берется какой-то классический сюжет, но к нему добавляют неожиданные завихрения, и мне непонятно, зачем это, непонятно, что там вообще происходит.

Например, в фильме «Чебурашка» появляются мама, разбившаяся на дельтаплане, муж, который её предал, а потом предал Чебурашку… Там очень красивая картинка, а больше там ничего нет от Чебурашки, какого придумал Успенский. И Шварцман придумал эту куклу, она же классическая должна быть. А в фильме Чебурашка был с зубами (ёжится).

Вот фильм «Умка», в котором я озвучивала главного героя, будет совершенно в классической манере. И его сценарий похож на старый мультик 60-х годов, он такой же, по сути.

— А вообще любимые персонажи у вас есть?

— Есть. Я люблю «Поросёнка», это короткий сериал, но очень смешной, очень. И он не только для детей, но и для взрослых. За эту роль меня наградили национальной анимационной премией «Икар».

Мне очень нравится Умка: он хороший, честный, наивный, очень любит маму. Такой, каким и должен быть ребенок. Чебурашка тоже, не в фильме, в новом мультфильме, который я озвучиваю. Практически все мои персонажи в российских мультфильмах мне нравятся.

— Бывает, что озвучиваете то, что не нравится, не близко?

— Мне не нравятся персонажи корейских мультфильмов, очень примитивные, очень. Но я их озвучиваю, это моя работа. И я вас уверяю, озвучиваю так, что звучит лучше, чем на корейском.

Вообще в России у актрис-травести (озвучивающих персонажей детей и подростков. — Прим. ред.) голоса лучше, чем за рубежом. В Корее — ещё ладно, там просто у всех высокие голоса, но невыразительные. А вот во французских, американских мультфильмах прямо слышно, что это тётки. И ещё на западе много лет было такое веяние, которое и к нам перешло, — когда герои мультфильмов, которые явно выглядят не как люди, говорят обычными человеческими голосами. Я считаю, что это неправильно, анимационная характерность обязательно должна быть.

Я озвучиваю и компьютерные игры, хотя работать с фильмами мне нравится больше, может быть, потому что в силу возраста или в силу воспитания я в компьютерные игры вообще не играю. Делаю характеры так, как мне их объясняют, — всяких страшных зомби, они же в играх все разговаривают, едят кого-то, сражаются. Скучновато, но я это делаю как актриса. Борется — значит, борется, умирает — значит, умирает. Ещё в компьютерных играх есть хрон, то есть я должна говорить ровно столько же, сколько длится реплика персонажа на другом языке.

Это уже навык, конечно, при дубляже нужно ещё и попадать в губы, в артикуляцию. В идеале это делают укладчики текста, есть такая специальная профессия, сейчас очень редкая. Зачастую всё это делают на месте режиссёр с актёром, опытные актеры могут хорошо заменять слова синонимами, чтобы «а» было «а», «у» было «у». Но дублированные фильмы, которые идут в кинотеатрах, всё равно только с укладчиками.

— Что ещё специфического есть в работе актера озвучки?

— В первые годы работы я очень часто посещала врача-фониатора, потому что была очень большая нагрузка на голос. Это же, связки, мышцы, они тоже устают. Их можно тренировать, наверное, тренировать работой, но перегружать нельзя. Нельзя работать на простуженных связках, потому что потом придется лечиться.

Я все время нахожусь в режиме голососбережения. Никогда не пою концертов без микрофона, никогда, даже самых камерных. Потому что если я распоюсь, то потом озвучивать будет очень сложно.

— Дома голос не повышаете, не скандалите?

— Да я вообще не очень скандальный человек, прямо скажу (улыбается).

— Пока мы готовили премию, увидели, как часто случайные люди просят вас изобразить кого-нибудь, передать привет от лица персонажа. Вас это не раздражает?

— Смотря в каком тоне меня просят об этом, бывает, конечно, внаглую, но обычно это нормально, и я иногда даже сама предлагаю, мне ведь не сложно это сделать, а людям приятно. Особенно если это для детей.

Одно время был такой проект, я принимала в нём участие, мы звонили больным детям. Тяжелобольным, в основном онкологическим, и какими-то голосами поздравляли с днём рождения или желали здоровья. Я помню, как позвонила к какому-то мальчику, и он кричал, радостный: «Мама, мне Крепыш звонит!». Это очень пронимает.

— А в соцсетях общаетесь с поклонниками?

— Мне очень много пишут подростки, которые уверены, что я должна их куда-то пристроить в озвучку, что они вообще гениальные актеры или еще кто-то. Немножко достают, но я очень вежливо с ними общаюсь, я знаю, какой это сложный возраст, главное, их не обидеть. Есть ещё один для меня важный проект, тоже для детей, на радио.

— Авторская программа?

— Не то чтобы моя, это такой многосерийный радиоспектакль, называется «Вопросы Веры и Фомы, или Чай с вареньем». В каждой серии двое детей приходят к бывшему доктору, дяде Мише, и разговаривают о разных праздниках христианских, о святых, о чудесах.

— Вы верующая?

— Да, я христианка, православная. Я не могу сказать, что я очень религиозный человек, не могу себя назвать воцерковлённой, но я верующий человек, без всяких сомнений.

— А что ещё вас поддерживает в жизни, кроме веры?

— Надежда и опора… Сейчас очень сложно найти опору. Конечно, для меня это сын, которого я безумно люблю и взаимно. Мне очень повезло, потому что между родителями и детьми часто бывают сложные отношения. Конечно, друзья. И моя работа, которую я тоже очень люблю.

Для меня важно то же, что для всех людей, ничего нового я не скажу: здоровье, любовь и мир.

Пропустили Народную премию 74.RU? Ниже — полное видео церемонии.