«Лишняя» или «вынужденная» мера? Российские книжные магазины начали антинаркотическую маркировку литературы

С 1 марта 2026 года в России вступили в силу изменения в федеральное законодательство, обязывающие маркировать книги, содержащие упоминания наркотических средств и психотропных веществ. Под действие закона попадают все произведения, опубликованные после 1 августа 1990 года.

Как пояснили в Российском книжном союзе, создание перечня стало вынужденной мерой профессионального сообщества. Четких критериев маркировки со стороны регулирующих органов так и не появилось, но в списке для особой пометки уже числится больше тысячи книг.

Корреспондент Voronezh1.ru отправилась в книжные магазины и рассказывает, какие авторы попали под ограничения, как выглядит нововведение и как на него реагируют читатели.

Перечень произведений, которые рекомендовано маркировать, опубликован на сайте Российского книжного союза. В первую версию вошла 1001 книга — от классической литературы до современных бестселлеров и даже научно-популярных изданий. На 16 марта в списке 1094 названия.

Среди авторов, чьи произведения требуют особых пометок, оказались Виктор Пелевин, Сергей Лукьяненко и Маргарита Симоньян (две книги). В перечень также попали произведения Карлоса Кастанеды, Стивена Кинга, Харуки Мураками, Говарда Лавкрафта, Артура Конан Дойла, Оскара Уайльда и многих других.

Согласно новым поправкам, маркировке подлежат все произведения литературы и искусства, обнародованные с 1 августа 1990 года, если они содержат «оправданную жанром и составляющую неотъемлемую часть художественного замысла информацию» о наркотических средствах и психотропных веществах.

«Профессиональное сообщество, сталкиваясь с отсутствием детализированных разъяснений и четких критериев со стороны регулирующих и контролирующих органов, вынуждено создавать собственный механизм саморегулирования для обеспечения единообразной правоприменительной практики», — говорится в заявлении РКС.

Вероятно, логика следующая: лучше самим промаркировать книги, чем изымать тиражи по жалобам людей.

При этом перечень носит рекомендательный характер и нормативно не закреплен: издатели сами сообщают о книгах, которые следует внести в список. Если у книжных магазинов или библиотек возникают сомнения относительно конкретного издания, они могут направить запрос издателю, который в течение десяти дней обязан провести анализ произведения.

Согласно новым правилам, маркировка должна представлять собой предупреждающий знак совместно с текстовым сообщением на обложке издания. Для книг, выпущенных до 1 сентября 2025 года, допускается использование специальных наклеек. Кроме того, вся литература с упоминанием наркотических веществ автоматически маркируется знаком «18+».

В торговых залах на книгах действительно появились предупреждающие наклейки: чаще всего это восклицательный знак, более подробная информация размещена на обратной стороне. Некоторые издания дополнительно оборачивают в пленку.

Сотрудники магазинов относятся к нововведению спокойно.

«Надо значит надо, — пожимают плечами продавцы. — Книги никто не запретил, это лишь формальное предупреждение. По сути ничего не изменилось».

Покупатели воспринимают новшество по-разному, но большинство сходится во мнении, что особым смыслом эта мера не обладает.

«Раньше все читали эти книги, и ничего страшного не происходило, — делится мнением посетительница книжного магазина. — Считаю эту меру лишней. Никто никогда не начинал употреблять запрещенные вещества из-за того, что прочитал об этом в художественной литературе».

Другие покупатели настроены более прагматично: «Мне без разницы, эти книги есть, их продают, читать нам никто не запрещает. Какая разница, есть там наклейка или нет?»

Особо удивляет маркировка произведений, которые традиционно считаются борцами с вредными привычками и социальными пороками.

«Когда я увидела вот эти наклейки с предупреждениями о вреде наркотиков на книгах, сказать, что я была в шоке, — ничего не сказать. Для меня, как человека, книгу безмерно любящего, это почти кощунство. Хотя подтверждаю: книги — это наркотик. Впервые попробовала года в 4, ну а лет с 7 у меня стойкая зависимость от чтения. А читала я всё, никто меня не контролировал. Кинг, Симмонс, Золя, оба Манна, Мопассан, де Сад, Драйзер, Голсуорси, Брэдбери, Лоуренс, Гессе, Фаллада и даже, прости господи, Кастанеда. Это навскидку те авторы, которые, по мнению наших законодателей, „научат плохому“. Странно, меня научили только хорошему. Видеть, слышать, разбираться. Не видела примеров, когда чтение книг превращало человека в животное. А вот в обратном — уверена. Если честно, добили меня метки на Брэдбери „451 градус по Фаренгейту“ и блокадном дневнике Ольги Берггольц, такое даже сложно комментировать», — говорит главный редактор Voronezh1.ru Ирина Булгакова.

Она также заказала «451 градус по Фаренгейту» на одном из маркетплейсов — книга уже пришла с наклейкой прямо на обложке.

Просматривая список книг, подлежащих маркировке, корреспондент обнаружила в нем произведение психолога Артема Сазыкина «Инструкция для манипулятора. Все секреты влияния на людей». Voronezh1.ru связались с автором, чтобы узнать, как его книга попала в перечень и что он сам думает о новой маркировке.

Артем Сазыкин сообщил, что не знал о внесении своей книги в подобный список. И пояснил, что приводил в ней примеры из практики работы в органах наркоконтроля: «Допустим, как черные риелторы в 90-е годы опаивали человека водкой с некоторыми веществами, чтобы заставить его подписать доверенность или договор. Всё исключительно в контексте того, как преступники их используют. Никакого склонения к тому, что это хорошо, никогда не было».

По словам Сазыкина, в книге есть и исторические факты: «Был пример Второй мировой войны, когда эти средства использовали в Третьем рейхе, чтобы солдаты меньше уставали».

Сам психолог признается, что к теме запрещенных веществ всегда относился негативно. Но в борьбе с пропагандой их употребления, считает он, важно не переусердствовать.

«Многие вещи, к сожалению, делаются с перегибами, — рассуждает он. — Если возьмем 90-е и 2000-е годы, общество погрязло в разврате. Клипы, песни про наркотики — всё это было в свободном доступе. А потом в какой-то момент с этим начали жестко бороться. Но каким образом? Просто решили всё это дело обозначить, запретить, маркировать. У музыкальных исполнителей тоже сейчас проблема: многие переделывают свои треки, что-то пытаются изменить. Но зачастую это приводит к перегибам».

Психолог уверен: важно разделять контекст употребления тех или иных терминов.

«То, что мы какие-то вещи будем маркировать либо не упоминать их, не значит, что в жизни этого не будет. Очень важен контекст. Если мы говорим про рэп-исполнителей, которые активно пропагандируют употребление запрещенных препаратов и склоняют к этому молодежь, — это одна ситуация. А когда слово или название употребляется в профилактических или исторических целях — совсем другая», — подчеркивает он.

Сазыкин проводит параллель с учебниками анатомии: «С одной стороны, там есть перечисления половых органов и процессов, связанных с сексуальной жизнью. А другое дело — активная порнография. И там и тут — употребление одних и тех же терминов, но контекст разный. Если так перегибать, тогда и учебники анатомии нужно маркировать или запрещать. Или медицинские книги, где тоже упоминаются психотропные вещества. Но это ненормально».

По мнению психолога, если и вводить маркировку, то более дифференцированную: «Нужно указывать, что в данном материале психотропные вещества упоминаются в профилактических целях, как историческая справка или как элемент пропаганды. Необходимо вносить ясность, чтобы не путать людей».

В Российском книжном союзе подчеркивают: создание перечня — вынужденная мера, призванная защитить издателей и распространителей от штрафных санкций. Изначально отрасль предлагала отменить обратную силу закона и формировать список только из новых произведений, выходящих после вступления изменений в силу, но эта инициатива не нашла поддержки у ведомств. В итоге под действие закона попала практически вся новейшая российская и переводная литература за последние 36 лет.

Отраслевой перечень будет пополняться еженедельно, а значит, список произведений, требующих особого внимания, будет только расти. Вопрос лишь в том, где остановиться и не приведет ли такое «саморегулирование» к тому, что скоро значительная часть отечественной и мировой литературы окажется под предупреждающими знаками, а потом и под замком.