Жизнь как искусство. Кто такая Эсфирь Слободкина, которая родилась в Челябинске и стала звездой в Нью-Йорке

«На ней был черный джемпер до щиколотки, черные чулки и туфли „Мэри Джейн“, а длинные белые волосы были аккуратно собраны в пучок. Она напоминала скромную даму начала века, но ее необузданные манеры были далеки от викторианской эпохи. С решительным и разочарованным выражением лица она размахивала тростью, как полицейской дубинкой».

Такой 83-летнюю Эсфирь Слободкину впервые увидела ее биограф, личный ассистент и будущий президент фонда художницы Энн-Мари Сэйер. Эсфирь Слободкину в США называют «пионером американского абстракционизма», ее работы хранятся в крупных музеях, университетских и частных коллекциях, но мало кому известно, что она родилась в Челябинске.

Родившаяся в 1908 году Эсфирь была младшей из пяти детей модистки Итты Агранович-Слободкиной и Соломона Слободкина, занимавшего высокий пост на заводе «Мазут». Семья не бедствовала, в доме работали гувернантка и повар, часто бывали гости. В книге воспоминаний «Заметки для биографа» Слободкина приводит такую характеристику челябинских приемов: «Хорошая еда, много музыки, ненавязчивый флирт и много серьезных разговоров».

После революции семья уехала во Владивосток, затем — в Харбин. В эмиграции девочке рано пришлось овладеть швейным мастерством, чтобы подрабатывать наравне со взрослыми, школу она закончила уже в Китае, где уделяли большое внимание художественному образованию детей.

Один из старших братьев Эсфири уехал из Харбина в США и выхлопотал сестре приглашение по студенческой визе: так юная челябинка оказалась в Нью-Йорке. Девушка училась в школе для миссионеров и изучала искусство в Национальной академии дизайна.

Параллельно с учебой Эсфирь много трудилась — сначала как модистка, а позже как художник-декоратор.

Во время учебы девушка познакомилась с Ильей Болотовским, тоже эмигрантом, но уже гражданином США. В 1933 году они поженились.

«Я не была влюблена, но он доказал мне, что это идиотизм — продолжать ходить в академию только для того, чтобы остаться в стране, если выйдя за него замуж, я могла получить американское гражданство и художественное образование в одном флаконе», — приводит слова Эсфири Энн-Мари Сэйер.

Илья стал учителем жены, помог ей войти в круг художников, интересующихся самыми современными направлениями искусства, в том числе абстракционизмом.

В 1936 году Эсфирь стала одной из основательниц знаменитого союза ААА (American Abstract Artists). Они организовывали первые выставки беспредметного искусства в США, а также поддерживали борьбу за права женщин, чернокожих и протесты против социальной несправедливости.

Позже членами ААА стали убегавшие от Второй мировой войны Фернан Леже и Пит Мондриан. По мнению многих искусствоведов, именно усилиями союза Нью-Йорк стал новым центром мировой художественной жизни, была основана Нью-Йоркская школа абстрактной живописи, из которой вышли Марк Ротко, Джейсон Поллок и другие известные художники.

В конце 1930-х Эсфирь подружилась с автором детских книг Маргарет Уайз Браун. Она не только оформила несколько произведений Браун, но и начала создавать собственные книжки с яркими коллажными иллюстрациями. Самой известной стала книга «Кепки на продажу» (Caps for sale, 1940). Общий тираж ее многочисленных переизданий — около 7,5 миллиона экземпляров.

В 1940-х абстракционизм стал популярен в США, работы Эсфири начали продаваться, она участвовала в престижных выставках наравне с европейскими художниками, а также устроилась дизайнером на крупное текстильное производство, где получала довольно высокую для женщины зарплату. В 1948 году художница переехала в собственный дом недалеко от Нью-Йорка, обустроив его по своему проекту.

«Отдыхая от живописи», Эсфирь занималась дизайном одежды, аксессуаров и украшений. Зачастую в качестве материалов она использовала, по собственному выражению, «всякий мусор».

До самой смерти в 2002 году художница продолжала экспериментировать, и наряду с абстрактными полотнами создавала разнообразные пластические композиции, называя это «чувственным наслаждением».

Те, кто общался с художницей, утверждают, что она никогда не забывала русского языка, хотя после эмиграции больше не бывала на родине.

«Я так никогда и не видела Москвы и Петербурга, но мне очень хочется, чтобы обо мне узнали в России», — говорила Эсфирь Слободкина.