«Это не новости, а белый шум». Что стоит за сообщениями о возврате автобрендов в Россию

В последние дни появилось много новостей о возвращении в Россию тех или иных автомобильных марок: упоминаются и Mazda, и Toyota. Наш автомобильный журналист Артем Краснов считает, что это всё лишь попытка замаскировать «серый» импорт под «белый». Приводим его мнение от первого лица.

Если читать только заголовки, сложится впечатление, что отношение иностранных автоконцернов к России потеплело. Якобы вернулась Mazda, возобновила продажи Toyota, пришел официально Lixiang и Avatr, скоро появится Lotus под брендом Nordcross, а за ним, возможно, и Zeekr. А та же Honda в принципе продается через автосалоны еще с 2023 года. Hyundai и Kia собираются на том же питерском заводе под маркой Solaris, а Citroen — на заводе в Калуге.

Но никаких камбэков на самом деле нет. Просто заявления о якобы возвращении (или приходе) покаявшихся марок звучат так сладостно, что тут же разносятся интернет-вихрями. Маркетинг, и ничего личного.

В остальном пока ни один крупный автопроизводитель не заявлял о возвращении в Россию ни с поставками машин, ни тем более с производством. Китайские марки торгуют у нас, но даже они не анонсировали ни одного крупного инвестиционного проекта. Скажем, запуск линейки Chery Tiggo на бывшем заводе Volkswagen под Калугой идет силами российской AGR Automotive под вывеской Tenet, а техническим партнером заявлена не Chery, а некая Defetoo. Многие чайнабренды маскируются, мягко сворачивая свое присутствие на рынке.

Новости о возвращении Mazda, Honda или Toyota — это, скорее, полуправда. Часть внешних приличий соблюдается: купить такие машины можно в нормальном автосалоне, с менеджерами-консультантами, тестовыми машинами и бесплатным кофе. На них дается гарантия, правда, не полноценная заводская, а от российского импортера. И поставки стали ритмичнее.

Но по факту это всё тот же параллельный импорт ограниченного ассортимента машин (зачастую из Китая) без каких-либо обязательств от головного производителя, без нормального маркетинга, без четкой стратегии. «Серый» импорт за три года худо-бедно устаканился и пытается принять более-менее привычные для россиян формы. Но от этого он не побелел.

Это лишь попытка нашего героического (тут без сарказма) автобизнеса адаптироваться к новой реальности, но сама реальность не меняется. Потепления нет. Торговля идет из-под полы. Иностранные компании не подтверждают таких поставок, но, похоже, и не мешают им. Они минимизируют риски: если запахнет жареным, заявят, что их самих нагло обвели вокруг пальца.

Похожая двойственность есть и в автопроме. Например, Solaris выпускает под Питером бывшие Hyundai и Kia из оставшихся с хороших времен машинокомплектов, но они, скорее всего, подходят к концу. И далее туман. У Hyundai до конца осени действуют опцион на обратный выкуп завода, и еще месяц назад казалось, что потепление отношений России и Запада может привести корейцев обратно. Сейчас это выглядит всё более призрачным. Не исключено, что завод перепрофилируют под что-то еще: судя по активности его владельца, AGR Automotive, компания способна загрузить его производством какого-нибудь клона Chery Tiggo под маскировочной маркой (аналогичный проект готовится на бывшем заводе GM).

Не ждите громких возвращений. Они не принесут облегчения, потому что люди хотят не просто официальные Mazda (Toyota, Hyundai), но желательно Mazda (Toyota, Hyundai) по старым ценам. То есть примерно вдвое ниже нынешних. А при нашем уровне таможенных сборов (особенно утиля) это возможно лишь при глубокой локализации иномарок в России. Прямой импорт или отверточная сборка не обеспечат разумных цен, а до возврата полноценных автопроизводств даже в самых оптимистичных сценариях — годы и годы.

Поэтому все новости о приходе или возврате какой-то марки — не более чем белый шум. Да, вы можете купить сегодня Toyota Camry в автосалоне, который внешне будет почти такой же, как раньше. Но машина будет китайской сборки, а цена — примерно от 5 миллионов рублей за автомобиль 2024 года выпуска.

Импортер Lixiang недавно заявил о запрете на параллельный импорт таких машин, но кто будет за этим следить, непонятно. Спрос на автомобили при этом остается достаточно слабым.